ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Умер лев разгон.

За 91 год он был коммунистом, врагом народа, зеком, реабилитированным, молодым энтузиастом, старым оптимистом, строителем светлого будущего, обличителем проклятого прошлого, приятелем диссидентов и властителей, писателем и любителем застолий, мужем красавиц и другом мыслителей. Широко известен он стал как "лицо перестройки" -- одно из ее самых симпатичных лиц.

Он мог не принимать политическое устройство, ненавидеть тирана, страдать от чужих несчастий -- но мир в целом ему был всегда мил. По отношению к действительности -- не советской или постсоветской, а к действительности вообще -- он был конформистом. И действительность платила ему тем же. Жизнь любила его и, даже обрушивая самые большие несчастья, вовремя поддерживала, не давала упасть. Долголетие и красота не даются кому попало, это надо заслужить. Он заслужил то и другое глубочайшим приятием жизни.

Величие разгона в том, что он был типичным, а потом стал нетипичным -- выжившим.

В двадцатые-тридцатые невозможно было представить себе интеллигентного молодого человека, еврея, из приличной культурной семьи, да еще и не обделенного ни внешностью, ни способностями, находящимся вне строя строителей новой жизни. Это сейчас мы все такие умные, буржуазно-консервативные, приверженные либеральным ценностям и общечеловеческим идеалам. А тогда это было немодно. Неприлично, как сейчас нелюбовь к постмодернизму и идеологическая упертость.

Поэтому в двадцать лет выпускник истфака разгон стал комсомольским литератором, в тридцать -- заключенным "за контрреволюционную агитацию", в сорок семь -- реабилитированным, потом -- детским писателем, автором биографических книг об ученых и "встольных" мемуаров... До лагеря он был женат на дочери одного из чекистских монстров бокия, после лагеря -- на дочери известного правого эсера берга, обеих очень любил и пережил...

Могли ли перестройка и гласность обойтись без такого человека? его воспоминания "непридуманное" и "позавчера и сегодня" придали легкий светлый оттенок сумрачным откровениям, полившимся в то время на наши давно готовые к этому головы,-- без этого оттенка сумрачность казалась бы нам недостаточной. Он вошел в комиссию по помилованию -- помилованный судьбой, он знал, что это значит. Ему дали премию имени сахарова "за гражданское мужество писателя". Специально для него надо было бы учредить награду "за согласие с жизнью".

Собственно говоря, он ее получил.

Отдел культуры.

***

Анатолий чубайс, председатель правления рао "еэс россии": он оставил после себя свет.

-- Для меня и моего поколения лев разгон и его жизнь -- это урок мужества, невероятного жизнелюбия, способность сохранять стойкость духа в самых чудовищных ситуациях. В его судьбе удивительно переплелось все самое страшное и самое замечательное, что было в россии в хх веке. Он очень любил жизнь и оставил после себя свет.

Борис жутовский, художник: я имел честь быть у него секундантом.

-- Однажды осенью 1996 года позвонил мне лева и говорит: "мне нужен секундант". Я говорю: "не вопрос. Когда?" -- "в полдвенадцатого утра". Ну, я приезжаю на следующий день, лева уже стоит одетый, и дочь его наталья кричит на нас: куда, мол, вы, старые, собрались! ну, лева меня под ручку, и мы поехали на поварскую, в институт имени горького, поставили машину горькому под жопу, зашли внутрь и ждем в фойе. Тут мне лева и сказал, что противник наш -- автор книжки "булгаковская энциклопедия", который в этой самой книжке написал, что тесть левы глеб бокий завел у себя на даче бордель, где резвились и его дочери, то есть и жена левы. Все они были потом репрессированы. Вот мы этого писаку и ждем. И вдруг входит амбал, лева к нему:

-- вы такой-то?

-- да, я.

-- Я лев разгон. Откуда вы взяли такое и такое про моего тестя и жену?

-- в архиве кгб.

-- Врете,-- говорит лева,-- я там был, забирал дело. Ничего такого там нет.

Ну, тот в ответ замялся и говорит:

-- ну, значит, еще где-то вычитал.

А лев ему в ответ:

-- вы, сударь, лжец и негодяй!

и шмяк ему пощечину. А я подхожу сзади и пальцем ему в спину:

-- не дергайся, парень.

Тот как-то сразу сник и начал что-то лепетать типа: я прав, я, мол, не вру и т. Д.

Тут лева ему еще раз:

-- вы лжец и негодяй!

и с другой стороны ему -- шмяк. И говорит мне:

-- ну все, пошли.

Мы вышли, сели в машину, я закурил. И тут к нам по этой страшной грязи и слякоти в каких-то тапочках подходит старушка из этого института и говорит:

-- я вас так люблю, обожаю ваши книги, но никогда вас не видела. Я так восхищена вашим поступком!

ну, лева ей ручку поцеловал, а она присела и прямо вся расцвела. А мы поехали к леве домой, наталья нам поставила бутылку по случаю счастливого выполнения нашей миссии, и мы, естественно, тут же нажрались. Лева ведь очень любил это дело и был очень пьющим человеком до самых последних дней.

Евгения альбац, журналист: он очень хотел дожить до выборов.

-- Лев разгон был самый светлый, самый замечательный и самый мужественный человек из тех, кого я встречала в своей жизни. Он жил согласно строгому нравственному императиву. При этом в общении это был очень легкий и доброжелательный человек. Последний раз мы с ним говорили за неделю до смерти. Он собирался писать статью, которая должна была начинаться такими словами: "ни в коем случае нельзя голосовать за партии пенсионеров. Они потянут страну назад. Голосовать надо за молодых, у них есть время, чтобы исправить свои ошибки, они смотрят в будущее". Он всегда был членом "демократического выбора россии" и оставался им всегда. Он выступал на первом съезде "правого дела". Он очень хотел дожить до выборов. Ему было ужасно интересно узнать, кто же станет президентом россии в 2000 году.

Сергей филатов, президент конгресса российской интеллигенции: он говорил то, что мы не могли.

-- Сердце рвется, когда теряем таких людей. Возраст, конечно, 90 лет -- цифра пугающая. Но в любое время, когда уходят такие люди, это кажется неестественным. Как будто потеряли какой-то позвонок. Когда несколько лет назад его оперировали за границей, сумма нужна была колоссальная. И люди набрали эти деньги за два-три дня. Его не просто любили, на таких, как он, держится общество. Все наши встречи были очень глубокими для меня. Он не много говорил, но создавал атмосферу, в которой жилось. Такая тяжелая судьба, а он не сломался, остался добрым, мягким. Меня всегда поражало, что он не пропускал ни одного массового мероприятия, возможности выступить. Однажды пришел больной, с температурой, я отнесся к нему невнимательно и задержал его выступление, а он стоял и терпеливо ждал. Интеллигент с большой буквы, он был очень смел. Предоставил себе право судить и говорить то, что мы не могли. О власти, совести, просчетах -- и все знали, что он может это говорить. Ходячая совесть. Говорю это, а передо мной его глаза -- нежные, утомленные, его уставшая фигура. Я склоняю голову перед этим человеком, перед тем, что он оставил россии.

Владимир войнович, писатель: он хорошо относился к людям, которые совершили перемены.

-- Я много лет был с ним знаком. Это был человек во многих отношениях удивительный. Это был человек честный и правдивый, всегда стоявший на стороне правды. Он всегда был активен и весел. Для его 90 лет это было удивительно. Редко встречаются люди, которые в таком возрасте остаются молодыми душой. А он оставался. С ним всегда можно было поговорить по душам и хорошо выпить. Лев всегда хорошо относился к людям, которые совершили эти перемены, к этой власти, несмотря ни на что. Да и власти всегда проявляли к нему глубокое уважение.

Сергей юшенков, заместитель председателя партии "демократический выбор россии": он был потрясающе адекватным человеком.

-- Мы со львом эммануиловичем познакомились где-то в начале 90-х, это было в цдл на одном из вечеров. Он поддерживал нас, бывал на многих мероприятиях "демвыбора", будь то литературные или политические мероприятия. Он был не просто энергичным, а суперэнергичным для своего возраста. Если он выступал, то никогда не отделывался общими фразами, сам умел отстоять свои взгляды и других призывал к этому. Лично я всегда ощущал его поддержку. Он был очень интересный собеседник -- и никогда не подчеркивал разницу в возрасте, опыте. Лев разгон -- это человек-эпоха, из ныне живущих такими остались только дмитрий сергеевич лихачев и изабелла юрьева. Во льве эммануиловиче было все то благородное и честное, что было в нашей эпохе. Он болезненно реагировал на любые проявления подлости. Вспомнить, например, известный случай с дуэлью, когда лев эммануилович, в его годы, вызвал на дуэль человека, который как-то подленько написал о его первой жене. Кажется, это было в цдл, разгон сказал ему: "вы подлец, вызываю вас на дуэль", а гардеробщицы, стоявшие рядом, зааплодировали. Он был потрясающе адекватным человеком, никогда не выпадал из контекста современности. И его жизнелюбие тоже восхищало -- а ведь он провел в лагерях 17 лет! но от увиденной по телевидению казни людей в чечне у него случился сердечный приступ. Его смерть -- невосполнимая потеря. Уходят те, кто поддерживал демократию: зиновий гердт, юрий левитанский, булат окуджава, а теперь и лев разгон.

Священник александр борисов, настоятель храма косьмы и дамиана, член комиссии по помилованиям при президенте россии: он всегда был за помилование.

-- Я знаю его с тех пор, как мы вместе начали работать в комиссии -- в 92-м или 91-м году. Мы вместе со львом разгоном и булатом окуджавой с самого начала работали в комиссии. Лев эммануилович наиболее милостиво относился к осужденным. Он вообще был удивительно мягкий и добрый человек. И замечательный рассказчик, очень остроумный. Будучи человеком исключительной одаренности, он с большим вниманием относился и к религиозной проблематике. И всему всегда был открыт.

Ярослав голованов, журналист: больше всего его интересовала жизнь.

-- Умер лев разгон. Ушел из жизни замечательный писатель, мудрый старик, добрый товарищ. Мы дружили, хотя он был человеком другого поколения.

Как-то у меня в переделкине пилили старые сосны. Лев посмотрел и сказал: "грубая работа, не соображают, куда дерево упадет. Я вот был настоящим мастером лесоповала".

Он прожил 17 лет в сталинских лагерях и выжил наперекор всему. Да что там выжил -- сохранил редкостный оптимизм и юношескую любознательность. Неделю назад говорил мне: "ты знаешь, я просто счастлив, что мне обещали присылать дела из комиссии по помилованию".

Я попросил, чтобы он написал предисловие к моему трехтомнику. Он прочел сто печатных листов и сказал: "ты думаешь, что меня интересуют те люди, с которыми ты встречался? меня интересуешь ты сам: я увидел, как человек меняется за 50 лет. Это -- самое главное".