"Женский вопрос": симптом без терапии.
Гендерные проблемы будем решать, когда у нас появится
гражданское общество.
Нет людей вообще - есть мужчины и женщины. Несмотря на то что
культурные стереотипы мужского и женского весьма относительны,
пол человека четко определен его возможной ролью в деторождении и
заботе о потомстве. И если группа людей объединяется по половому
признаку для того чтобы выразить свое недовольство - значит,
между системами самоподдержания и воспроизводства общественного
организма наметился разлад, который надо устранять. "Женский
вопрос" - несогласие женщин со своим положением в обществе - это
яркий симптом подобного разлада.
В традиционных обществах "женский вопрос" не возникает.
Отношения мужчин и женщин в них жестко определены родовым
сознанием: человек ощущает себя не изолированным индивидом, но
частью родового тела, большой семьи, связующим звеном между
потомками и предками, ответственным за продление и приумножение
своего рода. Различное положение мужчины и женщины воспринимается
как естественное положение вещей, а сама постановка вопроса о
неравноправии полов кажется глубоко чуждой. Границы такой семьи
неопределенны, и сферы приватного и публичного в ней не
различены; государство с отцом-монархом во главе ощущается как ее
продолжение - и как высшая инстанция, призванная справедливо
решать возникающие в семье разногласия.
Традиционные установки играли и продолжают играть огромную
роль в жизни русского общества. При всей его патриархальности,
однако, повседневный быт у нас всегда был и остается сферой
безусловного превосходства женщины. Мать и хозяйка дома
окружается у нас явно большим почтением, чем отец и глава
семейства, который (в отличие, скажем, от немецкого hausherr'а) в
лучшем случае царствует, но не правит. При таком раскладе мужчине
остается проявлять себя за пределами дома - на службе, в
путешествии, на войне или в пьяной удали, признавая первенство
жены в делах домашних.
Женщины начали тяготиться своим местом в обществе,
неравенством и дискриминацией со стороны мужчин только в конце
xviii века - сначала по преимуществу в англии, потом в других
странах западной европы. Возникновение феминизма, да и сама
постановка проблемы равноправия полов стали возможны только там,
где уже было право - в достаточно развитом гражданском обществе,
где человек выступает как своего рода социальный атом, свободно
движущийся и взаимодействующий с другими атомами в общем для всех
публичном правовом пространстве. За пределы этого пространства,
однако, выносится сфера приватной, то есть семейной и частной
жизни, которой традиционно посвящали себя женщины. В какой-то
момент обнаружилось, что стены дома изолируют женщину от жизни
общества и мира, и это вызвало ее справедливый протест.
Гражданское общество, таким образом, поначалу было по
преимуществу мужским предприятием. Ему предшествовало длительное,
растянувшееся на несколько столетий становление человека как
индивида, сопряженное с обособлением тела отдельной особи от
"тела" рода. Естественно, что индивидуализация проходила быстрее
и легче у мужчин, чем у женщин, находящихся в более прочной
телесной связи со своим потомством. Выступая за равноправие с
мужчинами, феминистки наверстывали (и продолжают наверстывать)
упущенное, формируя и утверждая собственную индивидность, а
вместе с ней - новые принципы отношений с мужчинами.
В россии, как известно, становление гражданского общества
сильно запоздало, так что идеи женского равноправия не находили у
нас широкого сочувствия и воспринимались скорее как эпатаж. Эти
идеи, однако, сыграли с нами злую шутку: среди прочих они были
использованы большевиками для обоснования их тотального возврата
к родовым устоям. Созданное коммунистами государство стремилось
утвердить себя как большую семью-общину во главе со строгим
отцом. Все его подданные уподоблялись послушным детям - существам
неопределенного пола, получающим отцовское признание за свой
труд. Женщины наравне с мужчинами стали класть шпалы и варить
сталь; идеи равноправия обернулись безразличием к половым
особенностям работников. Перед женщинами открылась масса новых
возможностей для самореализации - вместе с массой новых
ограничений, налагаемых тотальным контролем партии-государства.
Их домашний труд никто не отменял, совмещение работы с домашними
хлопотами было (и сейчас остается) делом нелегким.
Впрочем, тотальный контроль не проникал в сферу семейной
жизни, которая, следуя традиции, была признана сугубо женским
делом. Более того, государство взяло на себя некоторые отеческие
функции по отношению к своим дочерям, такие, как социальная
помощь матерям или взыскание алиментов с отцов. "Женский вопрос"
в ссср потерял былую остроту и приобрел чисто родовое звучание -
"охрана материнства и детства".
После краха коммунизма государство предложило гражданам играть
по жестким правилам свободного рынка. Оно даже освободило
пространство для этой игры, отойдя от отцовской опеки своих
подданных. В результате в россии потихоньку начало формироваться
гражданское общество, стимулирующее становление его членов как
индивидов. Перед женщинами открываются новые возможности для
жизни и карьеры - но возникают и новые проблемы. Так, вновь
престижно быть "домохозяйкой" - женой состоятельного человека;
неясно, однако, чем обернется материальная зависимость от мужа в
случае развода, поскольку брачные контракты у нас пока не очень
распространены.
В этой ситуации феминизм обретает новое дыхание; более того,
его опыт заставляет всех нас по-новому посмотреть на самих себя,
осознать, что половая идентичность женщины или мужчины
представляет собой не только природный феномен, но и результат
социального конструирования, место действия отношений власти. Так
возникло представление о гендере (социальном поле), на основе
которого оформилась новая парадигма гуманитарных наук и
социальной критики. Сейчас гендерные исследования довольно
активно развиваются в россии - правда (видимо, по привычке), в
основном женщинами и о женщинах.
Впрочем, большинство наших сограждан остаются привержены
традиционным родовым устоям и ценностям, так что проблемы
равноправия полов и феминизма от них далеки. Государство же в
нынешнем его качестве воспринимается ими как непутевый отец
семейства во время загула. Впрочем, когда папаша начинает тянуть
из семьи не только деньги в виде налогов, но и сыновей в качестве
пушечного мяса, терпению приходит предел; солдатские матери, не
отягощенные идеологией, способны посрамить даже бывалых боевых
генералов.
Таким образом, "женский вопрос" в нынешней россии - это вопрос
о том, имеет ли у нас гражданское общество перспективу и желанна
ли такая перспектива для самих женщин. Однозначного ответа на
него я не вижу.
Санкт-петербург.
Андрей оскольский.
