ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Договор цессии и судебная практика.

Договор уступки требования (договор цессии) как один

из способов перемены лиц в обязательстве, издавна имел

широкое распространение в гражданском обороте. Для

советского, а затем и российского гражданского оборота этот

способ имел особую значимость ввиду, во-первых, его

относительной простоты и надежности и, во-вторых, отсутствия

других пригодных для широкого применения способов перемены

лиц в обязательствах, в том числе и денежных (как известно,

вексель появился во внутреннем гражданском обороте россии

лишь с 1991 г.). СЕгодня простота и надежность договора

цессии дают участникам делового оборота основания в особо

ответственных случаях предпочесть его использованию для

целей передачи денежного требования ордерных ценных бумаг.

Если судебная практика в области вексельных отношений

неустойчива и еще только нарабатывается, то нормы,

регулирующие договор цессии, хорошо "прописаны" в

гражданском законодательстве (ст. 382-390 гк рф), а

устоявшаяся в отношении договора цессии судебная практика до

последнего времени позволяла не опасаться неприятных

"сюрпризов" в виде признания договора цессии

недействительным.

По договору цессии право (требование), принадлежавшее

прежнему кредитору на основании обязательства между ним и

должником, передается первоначальным кредитором другому лицу

новому кредитору (ст. 382 гк рф). Уступка требования,

основанного на сделке, совершенной в простой письменной или

нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей

нотариальной форме, а по сделке, требующей государственной

регистрации, - зарегистрирована в порядке, установленном

для регистрации этой сделки, если иное не установлено

законом.

По общему правилу для передачи права новому кредитору

не требуется согласия должника. Должник должен быть лишь

письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора

другому лицу, иначе исполнение, произведенное должником

первоначальному кредитору, будет признано надлежащим (п. 3

ст. 382 гк рф). Закон не вменяет кому-либо из кредиторов в

обязанность письменно уведомлять должника, но, безусловно, в

интересах нового кредитора сделать такое уведомление,

поскольку именно он несет риск неблагоприятных для него

последствий, которые могут быть вызваны неуведомлением

должника. Однако законом или договором между первоначальным

кредитором и должником может быть предусмотрена

недопустимость уступки требования без согласия должника.

Так, п. 2 ст. 388 гк рф не допускает без согласия должника

уступки требования по обязательству, в котором личность

кредитора имеет существенное значение для должника.

Есть виды требований, уступка которых вообще не

допускается. Ст. 383 гк рф не допускает перехода к другому

лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в

частности требований об алиментах и о возмещении вреда,

причиненного жизни и здоровью. Не допускается передача

другому лицу требований, вытекающих из нарушения и других

личных неимущественных прав и благ (честь и достоинство,

свобода, право на имя, на собственное изображение, на

неприкосновенность частной жизни и др.), Например требований

о компенсации морального вреда. Общее правило, определяющее

условия допустимости уступки требования кредитором другому

лицу, установлено в п. 1 ст. 388 гк рф: уступка требования

другому лицу допускается, если она не противоречит закону,

иным правовым актам или договору. Можно упомянуть и другие

случаи, когда уступка требования противоречит закону. Одним

из таких случаев является уступка требования в рамках

договора факторинга. Поскольку в ст. 825 гк рф установлено,

что в качестве финансового агента договоры факторинга могут

заключать лишь банки и иные кредитные организации, а также

другие коммерческие организации, имеющие лицензию на

осуществление деятельности такого вида, то договор

факторинга, где в качестве финансового агента выступала бы

организация, не имеющая такой лицензии, оказался бы

ничтожной сделкой. В качестве другого примера можно привести

ст. 18 закона рф от 19.11.92 г. no 3929-1 "о

несостоятельности (банкротстве) предприятий", где установлен

запрет на передачу или другое отчуждение имущества (в том

числе и уступку прав) должника с момента вынесения решения о

признании его несостоятельным и открытии конкурсного

производства. Если же в законе или договоре не установлены

препятствия к уступке требования, совершение договора цессии

правомерно.

Однако в практике арбитражных судов россии наметились

некоторые неблагоприятные тенденции, которые целесообразно

учитывать тем хозяйствующим субъектам, для которых не

исключена вероятность оказаться в сфере юрисдикции этих

судов. Так, арбитражным судом московской области было

рассмотрено вытекающее из договора цессии исковое требование

одного предприятия (нового кредитора) к другому (должнику) о

взыскании задолженности по кредитному договору между банком

(первоначальным кредитором) и должником. Требование было

передано банком новому кредитору для погашения обязательств

перед последним, вытекающих из договора банковского счета.

Договор цессии был признан недействительным. Признавая

договор цессии недействительным, судья руководствовался

мнением председателя высшего арбитражного суда рф (вас рф),

изложенным им в неопубликованном письме от 20.09.96 г. no

c1-7/оп-571. Это письмо было направлено председателем вас рф

в ответ на запрос председателя одного из нижестоящих судов и

не предназначалось для всеобщего сведения. Ксеропия письма,

видимо, предоставленная ответчику кем-то из судей или

работников аппарата суда (нередкое в сегодняшних реалиях

явление), была показана ответчиком судье и произвела на него

ожидаемое впечатление. Согласно изложенному в письме мнению

уступка банком требования возврата задолженности по

кредитному договору другим лицам, не являющимся кредитными

организациями, является недействительной как "противоречащая

требованиям ст. 382, 384, 388 гк рф".

Не вызывает особого удивления готовность судьи

руководствоваться мнением вышестоящего судьи, а не

действующим законодательством, как предписывает ст. 11

арбитражно-процессуального кодекса рф (апк рф). Но попробуем

разобраться, имеет ли упомянутое мнение какое-либо правовое

обоснование. Ст. 382 и 384 к затронутому в письме вопросу

отношения иметь не могут, но со ст. 388 ситуация не столь

однозначная, поскольку она имеет отсылочный характер - как

было упомянуто выше, согласно этой норме уступка требования

допускается, если она не противоречит закону или договору.

Чтобы мнение председателя вас рф приобрело законченный

характер, ему следовало указать, какому же закону

противоречит уступка требования в рассматриваемом случае.

Однако он этого не сделал, что само по себе не является

основанием для упрека, поскольку закон не устанавливает

специальных требований к содержанию служебной переписки

должностных лиц судебных органов - правда, лишь до тех пор,

пока такая переписка не мешает судьям при рассмотрении дел

руководствоваться законом.

Нетрудно догадаться, в связи с какой ситуацией могло

появиться подобное письмо. Оно датировано сентябрем 1996 г.

- Это был период разгара исполнительного производства по

требованиям взыскателей к банкам, "рухнувшим" в результате

банковского кризиса в августе 1995 г. Нередкими были случаи,

когда банки-должники рассчитывались с наиболее "близкими"

кредиторами требованиями к своим должникам, зачастую в ущерб

интересам других кредиторов. Нормы закона рф "о

несостоятельности (банкротстве) предприятий" не всегда

срабатывали для признания таких сделок недействительными.

Эта ситуация, по-видимому, и вызвала появление письма от

20.09.96 г. Попробуем предположить, каким могло быть

правовое обоснование упомянутого мнения.

В ст. 5 закона рф от 2.12.90 г. no 395-1 "о банках и

банковской деятельности" (в редакции от 3.02.96 г. no 17-фз)

(далее - закон) среди "других сделок" кредитной организации

упоминается "приобретение права требования от третьих лиц

исполнения обязательств в денежной форме". Но означает ли

это, что такие сделки вправе совершать только кредитная

организация? конечно, нет. Согласно ст. 1 закона кредитная

организация - это юридическое лицо, которое для извлечения

прибыли как основной цели своей деятельности на основании

лицензии банка россии имеет право осуществлять банковские

операции, предусмотренные законом. Банковские операции

исчерпывающе перечислены в ст. 5 закона, и договор цессии не

входит в их число. Он упомянут в числе "других сделок"

наряду с выдачей поручительств за исполнение третьими лицами

обязательств в денежной форме и оказанием консультационных и

информационных услуг. Неужели только кредитная организация

вправе оказывать консультационные и информационные услуги?

"другие сделки" кредитной организации в качестве относящихся

к исключительной правоспособности кредитной организации в

законе вообще не упоминаются. Ст. 13 закона также определяет

в качестве объекта лицензирования только банковские

операции. А вот такой способ обеспечения обязательств, как

банковская гарантия, относится именно к банковским

операциям, и выдавать банковские гарантии действительно

вправе только организации с исключительной правоспособностью

- кредитные и страховые (ст. 368 гк рф).

Таким образом, в действующем законодательстве не

усматривается норм, позволяющих разумно обосновать

содержащееся в письме председателя вас рф мнение. Тем не

менее пока это письмо остается явлением окружающей

действительности, которое целесообразно учитывать при

совершении договоров цессии с участием кредитных организаций.

А.М. Эрделевский, к.Ю.Н., Доцент мгюа