ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Часть 2-я. Для тех, кому за тридцать.

Отцы и внуки.

Семья серопяткиных просуществовала немногим более 10 лет, прежде чем терпение ее "главы и шеи", варвары петровны, лопнуло. В очередной раз встретив супруга на пороге глубоко заполночь и "выпимши", она закатила скандал. А наутро отнесла в суд заявление.

- Ну что ты, петровна, - пытался помириться с ней супруг, - зачем нам разводиться. Живем как люди, я тебя за 10 лет пальцем не тронул, грубым словом не назвал.

- Я устала терпеть твое свинство, - взвилась жена. - Это ты здесь живешь как белый человек. А я горбачусь на двух работах, занимаюсь детьми, стою в очередях, тебя кормлю и обстирываю, - и мало того, что не вижу твоих денег, так и еще и помощи ни грамма! ты хоть раз у детей в школе был? в дневники их заглядывал? ты знаешь, в каком классе они учатся? я - единственный мужик в семье, а тебе ничего не надо! - бушевала варвара петровна. Серопяткин, привыкший за годы супружества молча переваривать гнев жены, на этот раз ответил:

- ты мужик, мужик и есть. Тебе всегда мало. Я в дом половину своей инженерной зарплаты приношу регулярно. Остальное имею право использовать на личные нужды. Дети - это бабье дело, и нечего с меня спрашивать. А что выпиваю иногда, так это из-за тебя - домой идти не хочется, как подумаю, что с порога придется выслушивать претензии...

- Не хочется, так и не ходи! - взвилась варвара. - Уматывай отсюда к своей мамочке, пусть она посмотрит, какого трутня выпестовала...

- Ну уж нет! - возмутился еще не разведенный супруг. - Я с тобой 10 лет прожил, у меня здесь жилплощадь имеется, имущество нажитое. Будем разводиться, делиться и разъезжаться...

- А дочки? - ошарашенно спросила варвара петровна. - У нас и так двухкомнатная на четверых, из имущества самое дорогое - телевизор и пианино, на котором младшенькая занимается...

- О детях раньше надо было думать. А раз до развода дошло, пусть и они потеснятся. Ничего, уместитесь и в однокомнатной, - серопяткин врезал замок на дверь бывшей детской, перетащил туда диван, телевизор, и принялся изучать гражданское законодательство.

За полгода он затаскал жену по судам. Девочек, которые все видели и переживали вместе с матерью, не замечал в упор. А подвыпив, в отсутствии экс-супруги вызывал их на кухню и "учил жизни". Матери они не жаловались - не хотели лишний раз огорчать. Когда размен все-таки состоялся, женская половина бывшей семьи вздохнула с облегчением. Не тут-то было. Примерно через год серопяткина одолели отцовские чувства. Он выяснил, в какой школе учатся дочери, стал их подкарауливать после уроков, провожать домой, а дорогой рассказывать, какой страшный человек их мамаша. Девочки 10 и 8 лет старались избегать контактов, а тот не унимался: "уговорите мать отказаться от алиментов, я сам буду вам деньги приносить на карманные расходы". "Нам от тебя ничего не нужно, - как-то ответила старшая. - Живем намного лучше, чем жили с тобой".

Такие речи серопяткина возмутили, и вскоре он обратился с заявлениями к администрации школы и в инспекцию по делам несовершеннолетних - просил повлиять на бывшую жену, чтоб она не настраивала детей против родного отца. Объяснения в инстанциях добавляли матери седых волос, а дочки стали волчатами смотреть не только на серопяткина, но и на мужчин вообще.

Мытарства продолжались до тех пор, пока варвара петровна не встретила достойного мужчину - вдовца, лет на 10 постарше ее, но работящего, заботливого, и главное - принявшего и полюбившего детей, как родных. Второй брак 35-летней женщины сложился прекрасно. А дочери серопяткина, когда их мама родила третьего ребенка, сами стали называть отчима папой. Настоящий отец, казалось, забыл об их существовании - лишь почтовые переводы со скромными 30 рублями в месяц напоминали о его причастности к их жизни.

Когда старшей, вале, пришло время получать паспорт, она решила поменять свою фамилию на фамилию отчима. На это требовалось письменное согласие отца, и она позвонила серопяткину. "Не будет тебе разрешения, дочурка, - ехидно заверил ее родитель, - родилась ты серопяткиной, и будешь носить мою фамилию до самого замужества!" валя поплакала, но паспорт с ненавистной фамилией получила. Ее младшая сестренка оля тоже осталась серопяткиной - из солидарности.

На школьном выпускном вале пришлось еще раз встретиться с отцом: поседевший и нервно потеющий, он вручил ей букет цветов и сказал: "ты ведь теперь будешь думать, куда поступать. Поезжай-ка на мою родину, там есть институт. И мама у меня больная лежит, за ней нужно ухаживать - уважь старушку". "У меня другие планы", - ответила валя и запихнула цветы в урну... В следующий раз увидеть серопяткина ей довелось лишь через 10 лет. Он позвонил на работу, наткнувшись на ее фотографию в газете:

- я рад, дочь, что у тебя все сложилось. Знакомые говорят, что ты замужем, у меня растет внук. Хотелось бы посмотреть. Моя мама, бабушка ваша, недавно умерла, одни вы с олей родные мне и остались...

- Мы обязательно придем на твои похороны, - отрезала валя и положила трубку.