ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Курбский и березовский как защитники феодальной демократии.

После того как борис березовский бежал из россии и стал из зарубежья обличать хозяина кремля и предсказывать ему скорую политическую гибель, верные ему люди стали его приравнивать то ли к герцену (березовский собирался издавать в интернете журнал со скромным названием "колокол"), то ли к советским диссидентам 70 - 80-х годов, которые, оказавшись на западе, вели ожесточенную борьбу с советским режимом. Это весьма лестное для главного российского олигарха сравнение, по сути, лишено, как будет показано ниже, исторического смысла.

Но березовский не должен полагать, что ему отказывают в исторических сравнениях, и печалиться по этому поводу, но только искать их надо в эпохе, отдаленной от нас почти пятью веками, - в глухом российском средневековье. И нет основания полагать, что всем известное тщеславие бизнесмена будет сильно ущемлено, если мы предложим ему в качестве исторической параллели князя андрея курбского с его безупречным прошлым и военными доблестями, какие он продемонстрировал в главных войнах, которые вел его повелитель иван грозный. Общее для них то, что оба были у самых вершин власти. Князь был любимцем кремля, членом высшего совета при царе - избранной рады, ведущим военачальником и одним из завоевателей казани. Второй считался в 1996 - 1999 годах вторым человеком в государстве, который менял премьер- министров и других высших чиновников страны, создавал партии, подбирал вместе с президентом его наследника и уничтожал с помощью своей медиа- империи тех, кто решился оспорить их выбор.

Оба, все еще с не исчезнувшим как бы из сознания чувством обладания огромным влиянием в стране, бежали с родины, боясь за свою свободу и даже жизнь. Оба твердили, что они разочарованы своим прежним боссом. Оба печалились, что их бывший хозяин пренебрег их ценными советами. Оба считают себя намного образованнее и умнее, чем глава государства. И уж, конечно, оба презрительно отзываются о советниках в кремле, заменивших их.

Во всяком случае, березовский в своих интервью, особенно за рубежом, не раз поучал путина, как править страной. Оба твердили о своем страстном желании вернуться на родину, хотя их жизнь на чужбине была разной: курбскому в литве при постоянных нападках на него местных дворян и сложностях в отношениях с женами было гораздо труднее, чем олигарху на антибах с его миллиардами, при том, что общее число его жен было существенно больше, чем у курбского: 5 против 3.

Любопытно, что за всю тысячелетнюю историю россии возможно найти только три случая, когда влиятельнейший вельможа, принимавший участие в стратегических решениях кремля, оказался за рубежом и тоже рассматривал верховного правителя россии как своего заклятого врага, и тоже публиковал обличительные тексты против него. Им был лев троцкий. Однако в отличие от курбского и березовского, он никогда не служил своему будущему врагу и всегда глубоко его презирал. Отличает троцкого от опального князя и боящегося российской прокуратуры олигарха еще одно фундаментальное обстоятельство. Оба, и курбский, и березовский, претендуют войти в историю как борцы против притеснений и защитники прав, дарованных либо традициями (как утверждал боярин) или конституцией (доказывает олигарх), в то время у троцкого к сталину были претензии совсем другого, "сверхреволюционного" ("да здравствует мировая революция!") и антибюрократического ("долой термидорианских перерожденцев!") характера, с минимальным интересом к правам даже членов партии.

Для анализа процессов, происходящих в россии, понимание истинного места курбского и березовского важно для того, чтобы сепарировать два типа гражданского общества, т.Е. Общества, чья деятельность не контролируется центральной государственной властью. Одно - либеральное, другое - элитное (или феодальное).

Первый тип общества предполагает свободы для всех членов общества, функционирование разнообразных негосударственных организаций и реальное участие населения в управлении обществом через представительные учреждения, избранные в ходе честных выборов.

Элитное гражданское общество с его свободами для меньшинства от государственного контроля существовало в феодальном обществе до возникновения абсолютистской власти типа той, которую создал хозяин князя курбского. В этом обществе бояре - феодалы, а в западной европе и многие другие епископы, города, цеха, университеты пользовались немалыми свободами и большой независимостью от центральной власти. В силу превратностей истории (не время здесь их объяснять) в россии после 1991-го возникла не только мощная тенденция в пользу либерального гражданского общества, но и не менее сильная попытка создать общество феодального типа со свободами для меньшинства, сохраняя, конечно, внешние атрибуты народовластия. Князь и олигарх являются яркими представителями именно такой "элитной" (или феодальной) демократии. Они оба ненавидят тоталитаризм, при котором "сливки общества" лишены свобод и при котором даже опричники и аппаратчики, близкие к царю, генсеку или авторитарному президенту, не могут быть уверены в завтрашнем дне, даже в собственной безопасности.

Конечно, наши герои не провозглашали, что они равнодушны к рядовым людям, хотя они глубоко их презирают как жалких холопов, не способных понять даже собственных интересов. Курбский в "глухую пору грозного" представляет себя как сторонника земского собора, некоего всенародного форума. О березовском и говорить не приходится. Он бесконечно обвиняет кремль в "чрезмерной концентрации власти", он выражает живейшее беспокойство о судьбе "демократических институтов" в россии. Он после ссоры с путиным только и знает, что говорит о демократических свободах, создает "фонд гражданских свобод" и создает политическую партию, которая будет драться за демократию куда более энергично, чем спр или даже "яблоко".

Василий ключевский безоговорочно отверг претензии князя выступать как сторонник "народного участия в управлении", характеризовал его взгляды как относящиеся к "вчерашнему дню". Столь же решительно необходимо отказать и березовскому выступать в качестве демократа. Послужной список олигарха на службе демократии весьма однозначный. Это он возглавил движение (знаменитое "письмо 13") для отмены президентских выборов 1996 года. Это он с помощью своих сми всячески дискредитировал в угоду ельцину едва возникшие представительные органы власти в россии. Это он принимал участие в "монархическом" выборе наследника ельцина. Еще более далекой от демократии была его активность в парламентских выборах 1999 года. Его орт попирало все возможные нормы поведения телекомпании в демократическом обществе, открыто поддерживало проправительственные движения и грубо и бесцеремонно атаковало с помощью таких "демократов", как михаил леонтьев и сергей доренко, противников кремля, отказывая в доступе к эфиру их оппонентов, - немыслимая ситуация на западе.

Вряд ли березовский имеет моральное право ссылаться и на его выборы в думу в карачаево-черкессии, в которой огромные деньги превратили выборы в посмешище. Добавим еще глубоко недемократический стиль деятельности березовского и как бизнесмена, и политика - полное отсутствие прозрачности, откровенно циничное манипулирование людьми с помощью денег и компромата в его сми. А если еще дополнить эти характеристики его стилем жизни - виллы, яхты, девочки, - который он регулярно разделял с высшими чиновниками россии, то уж никак он не тянет на образ "отца демократии", герцена или синявского...

Однако есть и другие еще более интересные доказательства, которые показывают, как бесконечно далек олигарх от демократического мышления и действия. В своих многочисленных заявлениях, в которых он требует от президента уважать демократию, он ни словом не упоминает беззаконие и коррупцию, которые так сильны в россии и которые несовместимы с реальной либеральной демократией.

Возьмем, например, его многочасовое интервью в "газете.Ру" (август, 29, 2001). То, что березовский пламенно отвергает все обвинения в нечестном происхождении его богатств, а также в криминальных действиях, которые ему предъявляет пол хлебников в изданной в очень уважаемом американском издательстве книге "крестный отец кремля", более чем естественно. Но то, что в его обширной программе, как "обустроить россию после путина", как "выстроить стратегические приоритеты россии" нет и слова о коррупции и криминальности общества, ни слова о бесчестности выборов, ни слова о беспомощной судебной системе, более чем поразительно. Этот фрейдовский отказ "вспомнить" в длиннейших текстах проблемы, которые россияне называют центральными для их общества, должен помочь восстановить пошатнувшийся в последнее время авторитет создателя психоанализа. Зато суть понимания демократии березовским хорошо просматривается в его беспрерывных одах деньгам, бахвальстве своим богатством, в убежденности, покоящейся на его действительно несравненном опыте подкупа власти и журналистов, что именно золотой телец является главным средством политики, способным добыть для его владельца любую позицию в любой сфере власти - исполнительной, законодательной или судебной.

Из всех элементов власти березовского, как и курбского, больше всего волнуют те, которые представляют угрозу не массам, а именно членам элиты.

Эфэсбэшников березовский страстно обвиняет в "бандитизме" и уж, конечно, не упоминает ни словом своих братьев олигархов, которые откровенно угрожали насилием тем, кто не капитулировал перед ними. Об этом рассказывают те, кто имел дело с гусинским, тоже "чемпионом демократии", с тем самым, кто пригласил к себе руководить безопасностью своей империи одного из главных чекистов страны, активного преследователя диссидентов.

А с другой стороны, посмотрите, как березовский защищает губернаторов, точно так, как курбский это делал в отношении бояр, упрекавший царя в одном из своих писем к ивану грозному в уничтожении "воевод от бога тебе данных"! березовский, восхваляя наших региональных баронов, призывая их бунтовать против авторитарного президента, ссылается на конституцию, защищающую "их права". Более того, подменяя либеральную демократию феодальной, он предлагает превратить россию в вариант средневековой священной римской империи и сделать губернаторов "выборщиками" главы государства. Понятно, что олигархам гораздо веселее жить в условиях "феодальной раздробленности" и отсутствия единых законов, чем в современном законопослушном сильном демократическом государстве, строить которое у березовского нет никакого желания.

В то же время защитник феодальной демократии, нигде он ни слова не говорит нам о том, как близкие его сердцу губернаторы и президенты уже почти полностью превратили свои регионы в собственные вотчины, где журналистов можно безнаказанно бить или даже убивать, где обогащение первых лиц области и членов их семей давно превратилось в норму российской жизни и где выборы давно превратились в фикцию.

Несомненно, будучи равнодушным или даже скорее враждебным к либеральной демократии, к "народовластию", березовский, как и курбский, ярый противник диктатуры, тоталитаризма. И это подкупает тех, кто пытается остановить идущий с 1993 года процесс замены реальной демократии в россии ее имитацией. Между тем березовскому вовсе не нужна либеральная демократия.

Ему нужно нечто другое. Березовскому нужна полная свобода сми, причем такая, какая позволяла ему использовать тв с его фантастическим воздействием на массы в его собственных целях, такая, какая у него была в незабвенные 1996 - 1999 годы. Его "демократическая" программа включает неприкосновенность своей собственности, каковы бы ни были ее условия ее приобретения (тогда "неопределенность законов была высокая", любит говаривать, если заходит о них речь, основатель "логоваза"). Он хочет неограниченной свободы в использовании своих денег в политической и экономической деятельности, в частности, для получения специальных привилегий, какие прошли мимо него при продаже госсобственности в 1997-м. Он хочет полной свободы влияния на чиновников всех рангов, чуть ли не свободы использования этого влияния для получения высших должностей в государстве, как, например, было осенью 1996 года, когда ему подали на "блюдечке с голубой каемочкой" ту должность в аппарате, которую он пожелал: зам. Секретаря совбеза, несмотря на двойное гражданство, - вещь невероятная ни в одной самой демократической стране мира. Березовский в полном восторге, что появились "губернаторы из бизнеса", и призывает бизнес "пойти во власть", оставляя в стороне как фактор, не имеющий для делового человека значения, позицию избирателей.

Березовский, как и курбский, интересны прежде всего потому, что они представляют значительную часть элиты своей эпохи - первый сверхбогатых людей и региональных вождей, второй - бояр, которые наверняка симпатизировали князю, уже предвидя свой 1937 год, который начался через год после его побега в 1564 году. Оба взяли на себя труд публично высказать то, что думают и чувствуют эти люди, и оба оставили нам замечательные документы об идеологии феодальной демократии.

Было бы неверно считать, что богатые люди по определению враги либеральной демократии. Этого не считал даже маркс. В действительности в западных странах и в дореволюционной россии именно они и близкие к ним интеллектуалы были главными поборниками подлинной демократии. Отцы американской конституции были весьма состоятельными и в некоторых случаях очень богатыми людьми, как, например, томас джефферсон. Однако в центре их идеологии и практики была подлинная демократия для всех, вера в то, что "правительства получают власть от народа". Эта идея воспринимается русскими богачами как пустая фраза, как нелепая, непрактичная, опасная и в конечном счете смехотворная, по крайней мере в россии.

Надо ли тем, кто не потерял веру в торжество демократии в россии, вступать в союз с березовским, брать у него деньги, которые "ой как пахнут", помогать ему создавать партии? только живущим в россии отвечать на этот вопрос, тем более что, кажется, у подлинных демократов и березовского есть общие интересы - борьба против разных проявлений авторитаризма. Однако из-за океана кажется, что связь с березовским дискредитирует демократический процесс, делает его не менее фальшивым и корыстным, чем попытки нынешней власти выдать себя за демократов.

И дело вовсе не в том, каков образ березовского в массовом сознании. Олигарх представляет собой слой общества, враждебный подлинной демократии, глубоко коррумпированный и криминализированный. Эти люди, каковы бы ни были их действия в 1989 - 1991 годах, уже не могут быть настоящими борцами за либеральную демократию, которая опять удалилась от россии. Меж тем феодальная, элитная демократия с ее презрением к законам и массам разрушительна для современного общества как такового - авторитарного или демократического. Не только князь андрей курбский, но и борис березовский принадлежат к далекому прошлому.

Вашингтон.