Неужели федеральные законы не действуют на территории омской
области?
15 апреля 1999 года губернатор леонид полежаев выступил на
законодательном собрании омской области с докладом, посвященным
борьбе с преступностью. Там он, в частности, заявил (цитируется
по газете "омская правда" за 20 апреля): "полная неразбериха
царит в частной охранной и детективной деятельности. Лицензии и
оружие выдаются без должного учета и проверки личности их
владельцев. Поэтому такие охранные структуры, как "проф-сб",
"коминформ", возглавляемые бывшими сотрудниками фсб гасаненко и
мизя, в своей деятельности далеко вышли за рамки собственных
уставов, имеют свою агентуру в правоохранительных органах и
обслуживают криминальные структуры и коррумпированных чиновников,
собирая компромат на различных должностных лиц и торгуя им".
В сущности, губернатор обвинил меня и владимира гасаненко,
во-первых, в нарушении закона об оперативно-розыскной
деятельности, так как только сотрудники правоохранительных
органов имеют право привлекать граждан россии на гласной и
негласной основе к своей работе, связанной с какими-либо
расследованиями. Во-вторых, "обслуживание криминальных структур"
влечет за собой уголовную ответственность как минимум за
соучастие. И в-третьих, сбор и продажа компромата - это вторжение
в частную жизнь. Из выступления можно судить о том, что
"коминформ" и "проф-сб" будто бы занимаются сбором каких-либо
компрометирующих материалов с нарушением прав и свобод граждан.
Это все не соответствует действительности.
Ни одного факта, доказывающего эти утверждения, в природе
просто не существует. Однако если прозвучало публичное заявление
человека такого уровня как губернатор о вполне определенных
совершаемых нами преступлениях, то по закону, в течение 10 дней
прокуратура должна проверить это заявление.
А потом либо возбудить уголовное дело по указанным поводам,
либо отказать в нем. А статья 109-я предусматривает немедленное
получение объяснения от лиц, то есть от меня и гасаненко по этому
поводу.
Но все произошло почему-то по-другому.
21 апреля в нашу фирму пришла прокурор елена усова в
сопровождении 15 сотрудников правоохранительных органов. Она
показала лишь свое удостоверение и заявила, что пришла
осуществить плановую проверку в порядке статьи 22-й "закона о
прокуратуре".
- Объясните мне, пожалуйста, елена ивановна, что это за статья
22-я. Я не знаю, о чем она гласит.
На что был ответ: незнание закона не освобождает от
ответственности. - Но что вы будете делать? обыскивать?
допрашивать? делать выемку? - нет. Я хочу поговорить.
- А эти люди что здесь делают? - киваю я на сопровождающих.
- Они со мной.
- Все пятнадцать?!
- да.
В конце концов выяснилось, что у налоговой полиции есть
постановление без номера на право проведения налоговой проверки.
Я обратил внимание прокурора усовой, что с 1 января 1999 года
такую проверку вправе проводить только налоговая инспекция, а
никак не полиция (что, кстати, еще раз подтверждено недавним
пленумом верховного суда). "Ну понимаете, - ответила елена
ивановна, - закон о налоговой полиции тоже еще никто не отменял".
Прокурор усова просмотрела учредительные документы и составила
реестр всех моих договоров. Налоговые полицейские начали проверку
финансовов-хозяйственной деятельности предприятия. Как потом
выяснилось, практически по всем, с кем мы сотрудничаем согласно
реестру, потом пришли и взяли у них письменные объяснения. Речь
шла о попытке обвинить меня в незаконной предпринимательской
деятельности в форме сыска без лицензии.
То есть они не искали агентуру, не искали фактов
сотрудничества с криминальными структурами, не искали случаев
сбора и продажи компромата. Единственное, что они пытались
вытащить: у меня нет лицензии на частную сыскную деятельность и
поэтому я вышел за рамки своего устава. Именно это потом стало
единственным, на что потом стал опираться адвокат полежаева.
Но с сыском, похоже, у них ничего не вышло. 27 мая закончила
проверку налоговая полиция и вручила ооо "коминформ" акт, а ооо
чоп "проф-сб" - справку об отсутствии каких бы то ни было
нарушений. В этот же день меня вызвала прокурор елена усова и
сообщила, что они тоже закончили проверку и претензий не имеют,
взяв с меня наконец объяснение на 2-х страницах. Причем
письменную справку давать категорически отказалась. 31 мая
прокурор омской области сергей казаков (лично) повторил, что
проверка закончена и никаких вопросов к нам нет.
Однако в середине мая я и владимир гасаненко подали иски в
центральный суд к губернатору леониду полежаеву о защите чести,
достоинства и деловой репутации.
21 июня состоялось первое слушание в суде под
председательством судьи евгения козырина. Представитель
губернатора к. Марченко не смог представить доказательств его
слов и заявляет ходатайство с просьбой запросить в облпрокуратуре
материалы уголовных дел в отношении нас. В суде он заявил,что
информацию о наличии возбужденных уголовных дел дал ему виктор
гринь.
На тот момент никаких уголовных дел не существовало.
Можно лишь предположить, что прозвучала команда: возбудить
дела по любому поводу, неважно какому. Я задаюсь вопросом:
неужели орган федеральный - областная прокуратура не
руководствуется законом, а выполняет то, что требуется адвокату
губернатора?
лишь 26 июня, через пять дней после суда, против меня
возбуждено уголовное дело по признакам ст. 159 ч. 2, пунктов "а"
и "б". Как сказано в официальном документе, который подписал
старший следователь и. Цыганок: "в период с 1996 г. По 1998 г.
Мизя с.Г. Вместе с неустановелнными лицами мошенническим способом
завладел акциями завода технического углерода" и завода зао
"нектар", обратив их в собственность других физических и
юридических лиц".
Думаю, что правоохранительные органы здесь несколько
опростоволосились. Движение каждой акции, согласно закону, четко
зафиксировано. Совершенно нетрудно определить, что я никогда не
владел акциями "омсктехуглерода" и "нектара" и обвинение это
рассыплется в песок.
В начале июля на заводе технического углерода изъяли всю
бухгалтерскую документацию за два года, ссылаясь на мое уголовное
дело, но почему-то с иной формулировкой. Ни о каких акциях речь
уже не шла, а была ссылка на некую фирму "монополь-сервис"
(небезызвестную, кстати, в управлении по борьбе с организованной
преступностью): будто бы неустановленная группа лиц принудила эту
фирму совершить невыгодную для нее сделку, которая нанесла ей
существенный ущерб.
Я подозреваю, что готовится переквалификация моего дела на
другую статью. Видно, здесь ничего не вышло, пытаются "нарыть"
что-то другое. Аналогичная ситуация и с владимиром гасаненко,
которого обвиняют в самоуправстве с угрозой применения насилия
(ст. 330 ч. 2 ук рф).
Известно, что в гражданском суде производство
приостанавливается, когда есть возбужденное уголовное дело.
Думаю, что такая задача и поставлена перед правоохранительными
органами: любым способом приостановить гражданское
судопроизводство по нашим искам к губернатору, потому что
доказать свои слова ему нечем. А проигрыш существенно скажется на
имидже.
Главное, наверное, для его адвоката г-жи симоновой отодвинуть
рассмотрение на период после 5 сентября. А там спустить на
тормозах.
Сергей мизя, директор ооо "коминформ".
