Может ли принц жениться по любви?
личная жизнь наследника престола стала государственной
проблемой.
Хуан луис себриан: почему так трудно критиковать короля или
королевскую семью и это так редко у нас делают? помимо того, что
их охраняет конституция, есть и другие причины. В нашей стране
есть свобода слова, касающаяся почти всего, кроме короля и
олицетворяемого им института. Шутки по поводу монархии, обычные в
англии или голландии, у нас немыслимы. Я не думаю, что это
хорошо. Но это, видимо, вызвано тем, что монархия у нас не
настолько прочна, чтобы шутки и анекдоты по ее поводу не могли
создать серьезные проблемы, которые нам ни к чему. Признание
короля хуана карлоса основано не на всеобщем признании монархии.
Монархисты мало что значат в нашей стране. Поэтому и стала
возможной сама постановка вопроса о том, сможет ли править принц
фелипе или нет, в зависимости от того, кто является его невестой.
В любом случае людей сейчас волнует вопрос о будущем монархии в
испании, хотя его все, кроме фривольной прессы, стараются не
касаться. Такая негласная договоренность стала все больше
нарушаться в настоящее время из-за полемики по поводу евы саннум,
что приводит к напряженности в обществе.
Фелипе гонсалес: следует серьезно задуматься над тем,
во-первых, подлежит ли критике монархия, а ее есть за что
критиковать, и, во-вторых, стоит ли ее критиковать так, как мы
критикуем другие институты государственной власти. Относительно
последнего у меня большие сомнения.
Поскольку мы страна упрямых спорщиков, что не раз приводило
нас к историческим катастрофам в прошлом, многих устраивает, что
имеется нечто такое, что мы не оспариваем, как все остальное.
Хуан карлос не олицетворяет монархию в традиционном испанском
смысле. Его монархию, скорее, можно назвать хуанкарлизмом, своего
рода монархизмом республиканского толка. Не очень ясно, в какой
мере эта страна признала монархию, но нет никакого сомнения, она
по доброй воле признала хуана карлоса, который пользуется почти
абсолютной поддержкой. Сам я, не будучи монархистом, постоянно и
сознательно стремился укрепить монархию, поддержать хуана карлоса
во время перехода к демократии как короля, способствующего
стабилизации в стране, нормализации ее сложных социальных,
политических, национальных отношений, искоренению всякого
экстремизма.
Х.С. Говоря иначе, мы республиканцы, но считаем, что король
хуан карлос внес огромный вклад в создание демократического
общества и мирное сосуществование испанцев. Мы республиканцы, но
поддерживаем хуана карлоса.
Ф.Г. Нет, чтобы точнее выразиться, мы поддерживаем конкретно
эту монархию.
Х.С. Значит, получается, что ты, как и я, всю жизнь был
республиканцем, а стал монархистом?
ф.Г. Да, в этом минус, а может быть, плюс. Я считаю, что более
разумна республика, но на деле оказывается, что мое суждение не
верно.
Х.С. Хорошо, будем считать, что мы монархисты, но сторонники
не любой монархии. Почему же в таком случае не ставится вопрос о
том, чтобы политическая деятельность короля - я не говорю об
остальных аспектах его жизни - находилась бы под контролем
парламента?
ф.Г. Мне кажется, этот контроль должна осуществлять
исполнительная власть, которая в свою очередь отвечает перед
парламентом. Это было бы правильнее и более эффективно. И
соответствовало норме: король царствует, но не правит.
Х.С. Такого контроля нет.
Ф.Г. Есть такой контроль.
Х.С. Значит, он не осуществляется.
Ф.Г. Персональные назначения, расходы, представительские
функции королевского двора осуществляются с ведома и согласия
исполнительной власти...
Х.С. Тогда это проливает свет на то, как изменилась картина
многих официальных актов, устраиваемых королевским двором. Во
время перехода к демократии на них был представлен весь спектр
политических сил страны во всем их разнообразии.
Ф.Г. Теперь все меньше.
Х.С. Сейчас их посещают только правые, определенный вид
правых, и лишь самое минимальное представительство от
общественности: представители парламентских фракций, иногда
профсоюзные руководители. Но та плюралистическая испания, в
настоящем смысле слова, которую можно было прежде увидеть на
приемах во дворце прадо, что и делало их интересными, теперь
исчезла, смею сказать, почти совсем. Незаметно, чтобы старались
представить широкий социальный консенсус вокруг главы
государства.
Ф.Г. Пока я возглавлял правительство, я делал все, чтобы
монархия консолидировала свои отношения с испанцами во всех
отношениях и в отношениях с внешним миром. Я никогда не стремился
затмить, скорее напротив, фигуру короля. А сейчас приезжают главы
государств с рабочими визитами, которые не появляются в
королевской резиденции "сарсуэла" или посещают ее для проформы.
Исполнительная власть все больше стремится выйти на первый план.
Такое ощущение, что нынешнее правительство стремится сократить
присутствие монархии, чтобы усилить собственное присутствие во
всем... И у меня вызывает опасение то, что такое сокращение
контактов монархии с обществом не просто приводит к ее
ослаблению, но и к тому, что в народе к ней начинают относиться
равнодушно, считать ее бесполезной.
Х.С. Меня смущает также, какой образ монархии создают сейчас
сми. О монархии стали рассказывать в слащаво-розовых и
ложноромантических тонах, показывают такую монархию, которая
никогда не существовала. Все это не на пользу ее имиджу.
Ф.Г. В такой ситуации тема брака принца становится особенно
чувствительной. Когда меня спросили, как я отношусь к женитьбе
дона фелипе, я, стараясь разрядить напряжение, сказал, что если
мы доверяем принцу быть в будущем главой нашего государства, то
должны доверять ему и в выборе супруги по вкусу. Это
республиканский принцип, хотя он не вписывается полностью в
логику монархии, но вполне разумный. Однако логика не всегда все
определяет, особенно в таких темах. А потому я думаю, что этот
брак может создать проблемы для монархии как института. Что
выглядит как противоречие и наверняка таковым является, но
подавляющее большинство испанцев поймет, что я хочу сказать: мы в
принципе согласны, что должны доверить принцу выбор, но нам
трудно согласиться с тем, что будем представлены на самом высоком
государственном уровне женщиной, которая, причем с самым полным
на то правом, работает моделью и имеет соответствующий имидж,
налагаемый такой профессией.
Х.С. Республиканский принцип подразумевает, что каждый может
жениться, на ком хочет, или выйти замуж, за кого пожелает. Однако
монархисты, включая и республиканцев-монархистов, более склонны к
иной постановке вопроса: "да, это верно, но существуют
исключения: если кому-то предстоит стать главой государства, он
должен понимать, что в этом есть свои преимущества, но есть и
свои ограничения".
Ф.Г. Если бы она не демонстрировала на вставках мод нижнее
белье, ее бы легче приняли?
х.С. Я тоже спрашиваю себя об этом, ибо ясно, что все
упирается в то, что девушка - манекенщица. Если бы она была
аспиранткой, специализирующейся в романской филологии, и...
Ф.Г. ...ТАкой же красивой...
Х.С. ...ИЛи некрасивой - это не так важно, вопрос бы так не
стоял, и мы бы не говорили того, что сейчас говорим.
Ф.Г. Так говорили бы или нет?
х.С. Я, честно говоря, думаю, что нет. Хотя в этих спорах
немало цинизма. Есть ведь и другие причины, о которых не говорят.
Ф.Г. И поскольку принцу предстоит стать главой государства,
люди имеют право сомневаться: хорошо или плохо он выбирает
будущую королеву.
Х.С. Ну и бог с ним.
Ф.Г. Нет, да сохранит нас бог. Хочешь править - выбирай
соответствующую супругу... Так что вывод такой: разумного вывода
быть не может.
Х.С. Думаю, что во всем этом много условностей. Я, например,
не признаю поклона или реверанса перед королем. Думаю, что в этом
нет смысла.
Ф.Г. Нет смысла, нет...
Х.С. Однако те, кто не исполняет этот ритуал, сразу же
привлекают к себе внимание. Как правило, поклоны делают правые, а
левые от них воздерживаются.
Ф.Г. Потому что при одинаковом уважении к королю одни ведут
себя как граждане, проявляя гражданское чувство, а другие - как
верноподданные, готовые стать на колени.
Х.С. Королю и королевскому двору, однако, больше по душе
подданные, это их большая слабость. А должны бы понять, что все
теперь обстоит иначе.
Ф.Г. А потому вот какую монархию мы хотим: монархию,
поддерживаемую не верноподданными, а гражданами. И близкую им.
Исходя из этого критерия можно установить эффективные формы
коммуникации между монархией и испанцами. Ибо консенсус вокруг
монархии уменьшается гораздо быстрее, чем нам кажется.
15 декабря принц фелипе официально заявил журналистам, что он
не женится на еве саннум, хотя очень высоко ценит ее человеческие
качества и надеется сохранить с ней дружбу...
Перевод и публикация хуана кобо, корреспондента риа "новости"
в испании, специально для "лг".
