ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Беседовала виктория краснюк.

Экс-министр юстиции павел крашенинников: общаясь с президентом, я в обморок не падал. Прошло больше месяца с момента очередной отставки правительства. В трех последних кабинетах кресло министра юстиции сохранял за собой доктор юридических наук павел крашенинников. Почему на этот раз министерский портфель перешел в другие руки и о многом другом он рассказал в беседе с корреспондентом "интерфакс время".

- В чем вы видите причину вашей отставки?

- прежде всего нельзя сказать, что меня отставили. Отставили все правительство, а затем меня не включили в состав нового кабинета. Так что это не отставка, это - невключение. Хотя, наверное, связывать это "невключение" можно, во-первых, с тем, что у меня с сергеем вадимовичем (степашиным. - Прим. Ред.) Были очень хорошие деловые и человеческие отношения. А во-вторых, с работой министерства юстиции по линии политических партий и общественных организаций. В частности, неоднократно выдвигались претензии по поводу отношения нашего ведомства к коммунистической партии, требовали ее запретить. Но минюст четко стоял на страже закона. Мы считали, что независимо от того, нравится кому-то или нет та или иная организация, если нет законных оснований, запрещать или ликвидировать ее мы не имеем права.

Кроме того, конечно, история с "отечеством". До сих пор продолжаются дискуссии о том, правильно ли мы зарегистрировали это движение 19 декабря 1998 года и можно ли включать "отечество" в список организаций, имеющих право участвовать в выборах.

- Значит, политические причины?..

- Думаю, что политическое основание для невключения меня в правительство превалирует над организационным. Но не считаю, что я что-то неправильно сделал, потому что если уж министерство юстиции будет идти на поводу у политической конъюнктуры, то о каком нормальном правовом государстве можно вообще говорить? совесть у меня чиста.

- А правда ли, что во время работы в качестве министра вам в кремле часто говорили: "павел владимирович, у вас одна проблема - вы слишком часто говорите слово "закон"?

- да, это так, хотя и не знаю, откуда вам это известно. Но действительно мне неоднократно говорили о том, что моя проблема именно в этом.

- А кто именно это говорил?

- нет, я не хочу называть фамилии, тем более что это довольно известные люди, которые до сих пор занимают разные ответственные посты. Но такое действительно было. Например, перед минюстом ставилась определенная задача. Мы ее решали, но если она упиралась в закон, то мы, естественно, говорили об этом на высшем уровне. На мой взгляд, мы просто подставили бы премьер-министра и президента, если бы сами нарушали закон. В итоге все равно рано или поздно это бы обнаружилось. Судебная система у нас налаживается, мы знаем, что сейчас споры, возникающие на самых разных уровнях, решаются в судебном порядке. Зачем же подставлять наших руководителей, да и сами мы после этого как будем себя чувствовать?

- а как вам вообще работалось на посту министра?

- довольно неплохо. С точки зрения того, что хоть и не все удалось сделать, но некоторые проблемы мы все-таки одолели.

Например, в 1998 году (это был очень важный год для нас) мы начали создавать, а затем и создали три очень важные системы для россии. Точнее, так: создали две, а третью мы приняли из мвд. С нее и начнем. Это уголовно-пенитенциарная (исполнительная) система. Причем мы ее не просто приняли в свое ведение, но и стали реформировать. Нужно было изменить ситуацию, в которой больше миллиона наших сограждан находятся в тюрьмах. Мы стали отменять неразумные ограничения, вносить поправки в законы, разработали концепцию реформирования уголовно-исполнительной системы. И если все пойдет, как было задумано, то я думаю, что ситуация изменится.

У нас сейчас, к сожалению, за незначительные нарушения людей отправляют в лагеря. Когда они выходят на свободу, то задерживаются там недолго - всем известно, какое влияние оказывают на людей места лишения свободы. Ну а "профессионалы" гуляют на воле, потому что с ними сложно бороться.

Вторая система - это служба судебных приставов, которая создана и работает, что бы о ней ни говорили. Сам факт того, что процент исполнения судебных решений поднялся с 30 до 50, говорит об эффективности этой системы.

Ну и наконец, система государственной регистрации сделок с недвижимостью.

Это все выпало на один год, и он стал для нас очень тяжелым. Особенно трудно было, когда мы принимали тюрьмы в систему минюста. Сделать это надо было, сохранив профессионалов в этой системе и не изменив оперативную обстановку в местах заключения. В результате обстановка даже улучшилась, стало намного меньше побегов из тюрем.

- Чем вы это объясняете?

- мы поменяли некоторые чисто организационные методы. Кроме того, норма на питание заключенных в тюрьмах, когда мы приняли эту систему, была 67 копеек в день. Сейчас эта норма в 10 раз больше, хотя, конечно, и это очень мало.

Мы сумели ликвидировать задолженность по зарплате. Как удалось этого добиться? просто все, кто работал со мной над этим, работали честно, точно отслеживая, чтобы выделенные деньги шли по назначению.

- Вы считаете, что при желании и добросовестном отношении даже в нашей стране можно сделать многое?

- очень много вещей нужно и можно делать через поправки в федеральных законах. Мы все время говорим, что законов не хватает, при этом не исполняем и те, которые есть.

- С кем из премьеров вам было легче работать?

- работать было неплохо со всеми. С каждым новым премьером у минюста появлялись новые задачи и функции. Наше министерство отличается от остальных. Мы не отраслевое, а как бы надотраслевое ведомство. Уникальность его еще и в том, что одно крыло у него силовое, другое - гражданское. Минюст развивался. Я считаю, что мы присваивали себе только те новые функции, которые принадлежали нам по праву. Дело в том, что при коммунистическом режиме развитие министерства искусственно сдерживали, его функции по сравнению с задачами тех же ведомств в других странах были во многом формальны. И я думаю, что мы не захватывали новые полномочия, а приобретали те, что нам и положены. В результате министерство юстиции стало одним из самых крупных ведомств в россии.

А возвращаясь к тому, с кем из премьеров было лучше работать, скажу: у каждого из них были свои плюсы. С кириенко взаимопонимание возникло, и не только потому, что мы с ним одного возраста.

Евгений максимович очень мудрый человек. Он все понимает и хорошо знает, какое место министерства юстиции занимают в других странах. Он очень внимательно относился к моим советам. Степашин сам был министром юстиции, поэтому с ним вообще не возникало никаких проблем. Шла очень хорошая работа.

Вот, кстати, в последнем кабинете министр юстиции стал руководителем представительства правительства в госдуме, в совете федерации, в конституционном суде. Это представительство было создано при евгении максимовиче, и таким оно и осталось после него, только при степашине руководство им было поручено именно министру юстиции.

Правительство принимает очень много проектов законов, поэтому и у примакова, и у степашина была такая тактика: проводить их до подписания президентом не только через правительство, но и через думу, и через совет федерации. С тем, чтобы не получалось так, что министерство или правительство отправляют на утверждение один законопроект, а получают после всех поправок совсем другой.

- А вы сейчас распрощались с минюстом?

- формально, конечно, распрощался. Но пока я вхожу в редколлегию журнала "бюллетень минюста", который мы организовали, и председательствую в ученом совете российского института государственных регистраторов при минюсте, который был создан в 1998 г. Так что не совсем.

- А как вы оцениваете роль администрации президента в нашей политической жизни и, в частности, как этот институт можно оценить с точки зрения права, есть ли аналоги в других странах?

- это организация (она, кстати, существует по конституции), которая призвана обслуживать деятельность президента российской федерации. Другое дело, что вкладывается в это понятие уже после того, как этот орган создан, какие задачи ему предписываются. Поэтому на его деятельность влияет и то, как сам президент к нему относится.

- А с президентом вам часто приходилось общаться?

- частых встреч не было, но по телефону общались достаточно часто.

- Эти разговоры вызывали у вас трепет или это было нормальное общение?

- во всяком случае, я в обморок не падал.

- А какие у павла крашенинникова планы как у юриста?