"Каждый, право, имеет право...".
ПОхоже, что в нашей стране эта фраза носит эротический оттенок.
А знаете ли вы, что все мы - правы? и не только правые. Уже
потому, что мы - "человеки". А у них, кроме обязанностей, есть
еще и права. На носу 10 декабря - международный день прав
человека. Для большинства из нас это всего лишь дата в календаре.
И лишь единицы относятся к ней серьезно. Настолько, что готовы
рисковать своей жизнью ради защиты наших прав. Право же,
страннейшие люди...
Один из них - антуан аракелян. Петербуржец, известный в россии
правозащитник, вице-президент конгресса национальных объединений
россии, член совета при уполномоченном по правам человека в
россии. Три месяца находился в чеченском плену, логичным концом
для него, как считает сам аракелян, мог оказаться расстрел. Но
именно в этот день, 10 декабря (символично!) он бежал из плена,
прихватив с собой другого заложника - 14-летнего мальчишку... В
советское время он прошел тюрьму и "зону", где сидел как
диссидент.
- Что вас привело в наши края? появление в
республике одного из лидеров правозащитного движения россии...
Тревожит. У нас с правами человека что-то не так? али кресло
какое-то ищет хозяина?
- в вашей республике до сих пор нет в структуре власти
уполномоченного по правам человека - омбудсмена по международной
терминологии. У вас есть закон об уполномоченном (мы участвовали
в его разработке), а вот человека - нет. Только на бумаге.
Причем, когда я встречался с вашими чиновниками, для многих это
было откровением: омбудсмен? а кто это? зачем оно нам?
- я не понимаю (темен!) смысла существования местных
парламентов - чтобы искажать федеральные законы на местах?
насколько искажен этот закон?
- в том-то и дело, что он превращает уполномоченного в
марионетку, возможности которого урезаны до минимума. (Документ
принят в сентябре 2000 года - с.С.). ДАже если у вас и появится
госслужащий, официально присматривающий за правами человека, у
него в руках просто не будет действенных рычагов. Так, в старой
редакции уполномоченный был вправе обжаловать решения практически
всех органов власти. Теперь он не сможет запретить ни одному
чиновнику не совершать действий, сомнительных в правовом смысле,
- только рекомендовать. Его могли снять с должности не менее 2/3
депутатов. Теперь - избавиться от него досрочно могут простым
большинством госсобрания. А ведь это принципиальный момент - в
развитых странах такой человек непременно независим от власти.
Его избрали на четыре года - все, он неприкосновенен. А у нас?
уполномоченного этим условием увольнения подрубают под корень. Он
даже не может посещать воинские части и места заключения без
предварительного согласования с руководством этих учреждений, а о
том, чтобы его по первому требованию принимали руководители
учреждений, вообще нет речи. Более того, уполномоченный даже не
обладает правом неприкосновенности. Так что эффект его действий
зависит больше даже от морального веса, авторитета этого
человека, важно, прислушаются ли к нему.
- А как обстоит дело в россии?
- в некоторых регионах вообще доходит до казусов:
уполномоченному запрещают даже появляться на заседаниях
парламента - да любой журналист может это сделать! в итоге он
превращается в смесь свадебного генерала и декорации. И во многих
областях такого "борца за право" не признают даже свои -
правозащитники. Но, что еще хуже, в большинстве регионов россии
нет даже таких уполномоченных по правам человека, вообще никаких.
И это при том, что в россии, где всегда была сильна царская
власть, а сейчас усиливается власть исполнительская (некоторые
наши коллеги даже называют это "реставрацией тоталитаризма"),
очень важно найти ей противовес, создать механизм контроля за
ней.
- ...А В мире?
- идеальный вариант института омбудсмена - швеция. О чем
говорить, если ему уже 200 лет. У них три парламентских
уполномоченных по правам человека, два правительственных и даже
один уникальный - по сми, которого избирают сами журналисты. Вот
у нас сейчас бум "желтой" прессы, когда на страницах смакуется
насилие. Но есть же нормы этики, которые нельзя переступать ни в
прессе, ни в политике. Потому столь важной частью нашей работы
является мониторинг свободы слова. По этому показателю еще
недавно, в прошлом году, у вас был полный провал - марий эл из 87
отслеживаемых регионов занимала 85-е место...
Московской хельсинкской группой ведется мониторинг соблюдения
прав человека. Эти работы издаются отдельными книжками,
рассылаются по всему миру, и во многом по такой информации
составляется впечатление о россии в мире. Наша задача -
информировать общественность, в том числе мировую, о реальных
вещах, происходящих в россии.
- Вы неоднократно бывали в чечне, лично встречались с лидерами
"пылающей республики". Как вам показались эти люди - дудаев,
масхадов, басаев? действительно, это такие человекозвери, как их
представляют?
- разные стороны пользуются разного характера информацией,
подчас конфронтационной, лживой - идет и психологическая война.
Дудаев, когда пришел к власти, поставил вопрос достаточно
логичный - об автономии, право на которую записано в конституции
и которой уже десятилетиями пользуются многие народы россии.
Говорилось о национальном возрождении и т.Д. Но это не нашло
должного понимания в центре. Напротив, был избран вариант
силового подавления вместо того, чтобы обсудить точку зрения
собеседника. Вот и "подавляем" до сих пор. И называем друг друга
зверьем. А ведь в произошедшем виновны, наверное, обе стороны.
- Действительно война у этого народа в крови?
- как мне рассказывали сами чеченцы, в ичкерии сейчас
процентов 40 населения составляют криминальные элементы, 30 -
добропорядочные люди и еще 30 - "болото". Население почти не
работает. Бизнесом для многих стало похищение людей... За мое
освобождение из плена требовали 2 млн. Долларов. Избивали.
Говорили: "твое знакомство с басаевым не поможет - мы подчиняемся
только аллаху!".
- По-вашему, возможно совмещение "правозащитник-депутат"?
- уверен: правозащитник не должен быть во власти. Мы
оппонируем ей. А как можно быть во власти и спорить с ней?
спорить с самим собой? попадая во властные коридоры, ты
становишься политиком, а у политика уже свои интересы, своя
выгода.
- Может быть, поэтому и родилось такое мнения, когда именно о
правозащитниках говорят, что это "самый популистский род
занятий". Правозащитные цели настолько чисты, что впору нимб
рисовать... Как вы отличаете тех, кто приходит к вам по
убеждениям, от тех, кто хочет лишь получить нимб ради личных
целей, перед выборами особенно?
- да, я не исключаю, что некоторые к нам идут и за выгодой. Но
все же, как правило, труд правозащитника - тяжелая, рутинная
работа, причем чаще всего неблагодарная. Поэтому проходимцы нас,
к счастью, как-то обходят стороной. Я уважаю тех, кто смог
устоять перед соблазном искать личную выгоду от участия в
правозащитном движении. Это предельно честные, но, увы, бедные
люди.
- Тогда зачем вам это нужно? на что вы живете? на защите наших
прав вообще можно прожить? и хоть от кого-то благодарности вы
дождались?
- в основном помогают нам иностранцы - грантами. Скажем, меня
знают, мою биографию, и к моим идеям прислушиваются, помогая их
осуществлению финансово. Поэтому самое главное для меня - это
репутация.
- А зачем это нужно "грантодателям" - тратить на нас деньги?
из страха, что россия останется дикой страной?
- отчасти да. Кому нужно, чтобы в россии началась война - в
стране, обладающей залежами оружия?
- а вы не ловили себя на мысли, что ваша деятельность...
Бессмысленна? вы считаете, россиянину нужны права? ведь он их
даже не знает! как за нас решат, так и будет. А в провинции
равнодушие такое, что даже во время государственного переворота
на площадь перед нашим "серым домом" вышли лишь единицы...
- Да, к сожалению, инертна как раз основная, подавляющая масса
россиян. Но, понимаете, чтобы выстроить гражданское общество,
иного пути нет.
Сергей смирнов.
