ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Новейшие "дерегуляторы" в свете одной частной истории.

Мне представляется, что центральный вопрос президентства владимира путина, если оно и в самом деле претендует на то, чтобы стать новым этапом российской истории, по существу, таков: удастся ли преодолеть демагогию "свободы от государства" и перейти к настоящей свободе, обеспечиваемой государством?

два очень разных либерализма.

Как и в любом фундаментальном общественном процессе, в этом переходе к настоящей свободе неизбежны неуклюжие действия, своекорыстные исполнители, разного рода "заносы". Но по большому историческому счету важно то, произойдет ли решительный разрыв со злополучным псевдолиберализмом "гайдаровского типа", который обещал принести россии свободу и процветание, "свертывая" государство, но принес таким образом разорение и новое угнетение большинству граждан.

И если он происходит, то означает ли это переход к другому либерализму - этически справедливому и только потому экономически эффективному?

в этом этическом либерализме государство не "свертывают" - его меняют. Его стремятся сделать беспристрастным арбитром в спорах частных лиц, разрешаемых по правилам, перед которыми равны все.

Для этого государство должно быть суверенно и полновластно. Но это обеспечивается только в том случае, когда государство представляет народ как гражданское общество, а не тогда, когда оно является ареной схваток и торгов привилегированных лоббистских групп, выдающих себя за представителей и выразителей интересов общественности.

Классический либерализм, согласно известной формуле джона локка, утверждает, что "там, где нет закона, нет и свободы". Закон же без силы государства - пустышка. Закон в руках частных лиц (когда государство "свертывается") становится прикрытием их своеволия и означает худшую форму несвободы. К этой фактической несвободе и ведет на деле пресловутая формула "свободы от государства".

Приватизация экономики или приватизация госвласти?

эффективной приватизации экономики в россии проведено не было, если, конечно, измерять эффективность повышением производительности общественного труда и народного благосостояния, а не фетишами "свободных цен" и количества объектов частной собственности. А вот приватизация госвласти произошла, и именно по этой причине столь уродливыми оказались плоды экономической приватизации.

Если общество "освобождается" от государства, то его непременно подчиняют себе некие частные лица. И тут же начинают давить такое общество догматическими экспериментами. Приватизированная, а потому не подконтрольная обществу госвласть - самый подходящий для этого инструмент.

Лозунг президента путина "диктатура закона" я с надеждой воспринял как призыв именно к национализации государственной власти, к ее либеральному восстановлению, следовательно, и к той ее активной роли, которая только и является залогом становления дееспособного экономического рынка.

Разное происходит сейчас в россии, и, видимо, рано еще делать вывод о том, сбудется ли эта надежда. Но вдруг замечаешь такие явления, возможно, "частные" по меркам огромной страны, что невольно усомнишься - а всерьез ли нам говорили о "диктатуре закона"? или это - лишь слоган, прикрывающий "второе издание" старого "свертывающего" государство псевдолиберализма? и не к его ли диктатуре идет дело?

интеллектуальные подвиги "дерегулятора".

Мое знакомство с этой странной эпопеей началось с прочтения ряда интервью президента института национального проекта "общественный договор", президента международной конфедерации обществ потребителей (конфоп), а также президента, соучредителя и соруководителя множества других общественных организаций александра аузана. Невольно обращает на себя внимание то обстоятельство, что лейтмотив всех этих интервью - необходимость отмены правительственного постановления n 601.

Естественно, мне захотелось узнать: что же это за постановление, служащее, по словам г-на аузана, чуть ли не главным препятствием на пути углубления либеральных реформ российской экономики? и чем оно ущемляет интересы потребителей, интересы которых г-н аузан как будто бы представляет?

но занимало меня, естественно, прежде всего не постановление n 601, а сама тема "общественного договора", авторитетно освещенная г-ном аузаном в качестве президента одноименного института.

Занимала еще и потому, что эта тема, как утверждает в своих интервью г-н аузан, будто бы определила основу идеологии небезызвестной "программы грефа".

Исходный посыл г-на аузана заключается в следующем. Российское государство ничего путного сделать не может. Не может оно и создать "справедливую систему правил" для всех, т.Е. Именно то, что любое приличное государство обязано делать в первую очередь. Его ущербность автор объясняет тем, что оно не располагает "основными интеллектуальными, финансовыми, техническими ресурсами". Заметим, к слову, что ими никогда не располагали те западные либеральные государства, которые такую систему правил успешно устанавливали.

Отсюда делается парадоксальный вывод: поскольку наше государство столь ущербно, общество должно заключить с ним договор. С какой целью обществу заключать договор с таким никчемным государством, г-н аузан не поясняет.

Цель же всей операции - дерегулирование рынка и устранение "всяческих барьеров", понаставленных за постсоветские годы на пути движения товаров. По мнению г-на аузана, злополучную роль "фильтров (на этом пути) выполняют не госструктуры, а частные компании", хотя и подконтрольные чиновникам.

На вопрос о том, почему в том случае, если вредят частные компании, из экономики должно уходить именно государство с его регулирующей ролью, интервью г-на аузана ответа не дает. Зато делается итоговый вывод: убрать все барьеры, самым гнусным из которых, видимо, и является постановление n 601, и уповать на то, что предприниматель сам будет отвечать за качество своего продукта. Это и есть гарантия светлого будущего, выявленная интеллектуальным порывом "дерегулятора" г-на аузана.

После более подробного ознакомления с историей вопроса мне удалось выяснить, что постановление правительства рф n 601 от 17 мая 1997 г. "О маркировании товаров и продукции на территории российской федерации знаками соответствия, защищенными от подделок" направлено на то, чтобы хоть как-то уменьшить урон, наносимый российскому потребителю оборотом поддельных и нелегальных товаров. То есть интересы потребителей оно не только не ущемляет (это, как ни странно, признает в одном из интервью и сам аузан), но как раз направлено на их защиту от наводнившей отечественный рынок поддельной и нелегальной продукции. А заодно - и на защиту тех добросовестных производителей, которые теряют часть прибыли по причине засилья на рынке фальсификатов.

Из интервью г-на аузана, помещенного 11 октября 2000 года в газете "время мн", становится ясно, что борьбу за практическую реализацию идеологии "дерегуляции" он стремится увязать прежде всего с отменой постановления n 601, каким-то странным образом противоречащего интересам основателя нового "общественного договора".

Самосуд вместо закона?

теоретические открытия, связанные с новой трактовкой общественного договора, вдохновляют г-на аузана на кипучую деятельность, причем не только деструктивную, по сокрушению "всяческих барьеров", но и продуктивную. Он, оказывается, трудится над созданием пакета законов и подзаконных актов, которые станут альтернативой нынешним законам и постановлениям правительства.

Кто или что обеспечит их реализацию (будь они разработаны и приняты), г-н аузан скрывает. Государство, оставаясь столь же убогим, а о его усилении опытный "дерегулятор" не говорит ни слова, этим заниматься явно не сможет.

Как же быть? видимо, не обойтись без самосудов. Г-н аузан так и говорит: нужно "дать возможность производителям самим разобраться с теми, кто подделывает их продукцию". Конечно, ориентируясь на придуманные им новые законы и подзаконные акты. Но где гарантия, что их не будут саботировать точно так же, как ныне саботируется, в том числе и частью чиновников, постановление n 601?

однако эти вопросы слишком мелки для "дерегуляторской" мысли. Не говоря еще об одном, совсем пустяковом: если "порядочным" предпринимателям предоставить самостоятельно разбираться с "непорядочными", то кто кого пересилит? при росте экономической преступности в россии (по разным категориям) на 20-40% в год? при уже достигнутой степени криминализации ее экономики? при том, что по отдельным категориям товаров доля подделок доходит до 70 %?

превратности методов "борьбы с государством".

Уже позднее, из других выступлений г-на аузана, я понял, что все эти вопросы не только мелки, но и безосновательны. Дело, оказывается, совсем не в защите потребителя или даже "порядочного" предпринимателя (от кого бы то ни было!), а сугубо в защите "от действий государства", в схватке с государственным регулированием, которое г-н аузан именует не иначе как "идиотским и корыстным".

В "апрельских тезисах" г-на аузана, оглашенных "эхом москвы" и помещенных в интернете, упоминание о противостоянии "порядочных" и "непорядочных" предпринимателей, а также последних и потребителей вообще исчезло из поля зрения. Все силы, все внимание - атаке на госрегулирование, в отношении которого даже не ставится вопрос, а бывает или может быть оно не "идиотским"?

здесь совсем было бы неплохо обратиться к международному опыту, в том числе и по вопросу регулирования потребительского рынка. Оказывается, что защита товаров и продукции с помощью голографических марок - отнюдь не экзотическая, а весьма распространенная во многих странах практика, приносящая положительные результаты.

Однако российское государство, немощное во всем позитивном (о чем мы уже знаем), к тому же выглядит, по г-ну аузану, опаснейшим "корыстным идиотом" во всем, что касается экономической жизни. Причем иных "корыстных идиотов" в нашей экономике вроде бы и нет. Ни тех, от фальшивой водки которых гибнет много больше людей, чем в чечне. Ни тех, чьи поддельные телевизоры и компьютеры взрывают наши квартиры гораздо чаще бомб террористов. Ни тех, кто обескровливает страну уводом миллиардов в оффшоры, и т.Д. - Всего этого г-н аузан как бы не видит. "Главное", как он подчеркивает, - битва с государством.

Самое поразительное: г-на аузана ни в малейшей мере не интересует вопрос о том, как помочь государству избавиться от неспособности стать эффективным гарантом "справедливой системы правил" и перестать быть "идиотом" в том, в чем оно сейчас проявляет себя таковым. Иными словами, г-н аузан борется не за справедливое и сильное государство, а против государства, что лишь усугубляет его действительные слабости. Это и есть последовательная антигосударственническая позиция, реальный антипод той "диктатуре закона", с которой я, как и многие люди, связывал надежду, рожденную новым президентством.

"Либерализм на свалку истории" как кредо "новых либералов".

Здесь-то и надо бы вспомнить об "общественном договоре". Он-то какое имеет отношение ко всей этой стратегии дальнейшего ослабления государства?

по существу - никакого, а с точки зрения идеологического прикрытия - даже очень большое.

Прикрытие состоит в том, чтобы эту стратегию называть либеральной и тем самым осенять себя почтенной традицией и успешным опытом тех стран, в которых она дала славные плоды. Назови г-н аузан свою стратегию, к примеру, "дерегуляторщиной", чем она в действительности и является, совсем другой был бы эффект.

На самом деле, "дерегуляторщина", по существу, стремится отправить подлинный либерализм на свалку истории и никакого отношения к нему не имеет.

В либерализме общественный договор - это вовсе не договор общества с государством. Это - договор людей друг с другом, договор об установлении гражданского общества, которое делегирует власть государству.

Надо ли полагать, что г-н аузан, профессор мгу, книг джона локка в руках не держал? может быть, и так. Но напрашивается более прагматичное объяснение. Не желает г-н аузан и ведомые им структуры, в том числе минэкономразвития и мап, объявившие войну постановлению n 601, договариваться и достигать взаимопонимания с другими общественными образованиями, формируя тем самым реальное общественное мнение в отношении того же постановления. А ведь у них могут быть, и в самом деле есть, иные суждения. Далеко за примерами ходить не будем. Всероссийское общество защиты прав потребителей, вроде бы занимающееся тем же, чем аузановский конфоп, выступило с обращением в поддержку постановления. Или национальный фонд защиты потребителей, президент которого александр калинин совсем недавно на "круглом столе" в "российской газете" заявил, что, каким бы ни было это злополучное постановление, исполнять его надо, поскольку оно признано законным и никем не отменено.

Но чем улаживать такие разногласия, гораздо проще объявить себя представителем общества, узурпировать и монополизировать "общественное мнение" и от имени его вступить в фиктивный и бессмысленный - с точки зрения либерализма - договор с государством.

Государство как прислужник "общественников"?

что же рождается в результате общественного договора? "устаревшие" либералы думали, что, во-первых, справедливый и общеобязательный закон, во-вторых, государственная власть в качестве "беспристрастного судьи", в-третьих, сила власти, способная сломать сопротивление со стороны носителей любой несправедливости.

Наши "дерегуляторы" мыслят иначе. На первое они махнули рукой, третье для них - вовсе табуированная тема, а вот в отношении второго у них имеются оригинальнейшие соображения. Согласно их воззрениям, государство превращается в "союзника" "дерегуляторов", а точнее - в прислужника, ибо такие важнейшие госструктуры, как министерство экономического развития и торговли или министерство по антимонопольной политике, г-н аузан определяет как "посредников от государства"(!!!), "организующих процесс" борьбы его группировки с противниками.

Государство как прислужник частных интересов вместо "беспристрастного судьи" - вот важнейшая новация отечественных "дерегуляторов" в трактовке общественного договора, после оглашения которой локку и всем прочим либеральным авторитетам действительно пора на свалку истории. Боюсь, туда же могут отправить и путинскую "диктатуру закона".

Откуда исходит угроза свободе?

клише пропаганды "дерегуляторов" - угроза свободе исходит и может "по определению" исходить только от государства. Это - ложь или неправдоподобная для профессоров наивность. Такая угроза всегда исходит от частных интересов, которые способны подавить не только другие интересы, но и само общество и свободные средства массовой информации. Конечно, особая опасность возникает, когда в руках частных интересов оказывается государство, будь то руки советской номенклатуры, американских работорговцев или буржуазии.

Буржуазия ведь - тоже тот класс, "интересы которого никогда полностью не совпадают с интересами общества, который обычно заинтересован в том, чтобы вводить общество в заблуждение и даже угнетать его, и который действительно во многих случаях вводил его в заблуждение и угнетал".

Для специалистов по "дерегуляции" отмечу, что это написано не марксом или кем-то из большевиков, а адамом смитом в "богатстве народов".

Несовпадение интересов буржуазии и общества он считал нормальным. В конце концов забота о прибыли, а не о качестве продукта движет капиталистической экономикой. О качестве заботятся тогда, когда иного пути добиться прибыли нет.

Это и означает, что нужно оставить открытым только этот "иной" путь. Не понимать этого ненормально. То есть ненормально подставлять интересы предпринимателей на место интересов общества, не понимать, что их интересы должны быть сбалансированы с интересами других групп и что именно этот баланс должно отражать государство как "беспристрастный судья".

Иное понимание рождает угнетение, важное орудие которого - обман. Адам смит, так же как и г-н аузан, против "идиотской" государственной регуляции, каковой для его времени был меркантилизм. Но в отличие от г-на аузана, адам смит за "умную" регуляцию, описанию которой посвящены не только главы "богатства народов", но и последний его монументальный труд "лекции по юриспруденции". Советую ознакомиться.

В логике подлинного либерализма дискуссия о постановлении n 601 должна вращаться вокруг одного вопроса: есть ли более эффективный способ противодействия товарному мошенничеству, чем те формы контроля за качеством, которые предусмотрены этим постановлением при его добросовестном и компетентном исполнении?

по этому вопросу от "дерегуляторов", кроме бесконечно тиражируемых сентенций о необходимости "снять барьеры", нельзя услышать ничего более вразумительного.

"Свобода" хозяйственной деятельности: индульгенция на все случаи жизни?

более того, указанный выше центральный вопрос подменяется ими другим: не нарушает ли постановление n 601 свободу предпринимательской деятельности? в нем видят посягательство на запрет органам исполнительной власти ограничивать права хозяйствующих субъектов на продажу товаров (см.:

"Московские новости", 10-14 марта 2000 г., С. 3). Что кроется за такой подменой одного вопроса другим?

абсолютен ли запрет на ограничение права хозяйствующих субъектов? если да, то на каком основании мы "ограничиваем" деятельность таких хозяйствующих субъектов, как наркокартели или синдикаты поставщиков "живого товара"? или распространителей порнографии? или торговцев алкоголем и табаком, мешая им удовлетворять потребности лиц моложе определенного возраста? или обставляем таким множеством рогаток торговлю оружием? или требуем, к сожалению, не всегда и не неукоснительно, чтобы реклама лекарств соответствовала их реальным свойствам, а не вводила потребителей в заблуждение?

общество в целях самозащиты должно решить, может ли тот или иной предмет быть товаром, может ли (и при каких условиях) то или иное лицо или группа лиц быть хозяйствующим субъектом прежде, чем признать право "неограниченной" хозяйственной деятельности. Фальшивка не может быть товаром, изготовитель фальшивок - хозяйствующим субъектом. Он может быть только "объектом" уголовного права. Государство, не наделяющее его таким статусом, действительно ущербно. Но для наделения его таким статусом в правовом государстве должны иметься ясные улики и доказательства, не говоря уже о законных способах его выявления. Роль знаков соответствия и марок учетной информации к ним как раз в этом и заключается.

Если есть альтернативные кандидаты на данную роль, то предложите, только не возобновляйте речитатив о "снятии барьеров", ибо единственная его задача - поставить телегу впереди лошади: дать право "неограниченной" хозяйственной деятельности, а потом решать, что является товаром, а что нет. Экономика сама этого никогда не выявит и не выявляла: для нее в принципе - все товар, даже люди, не то что взрывающиеся телевизоры или компьютеры, собранные из комплектующих, завезенных откуда-нибудь с тайваня под видом "аксессуаров".

Фактически определенной группе частных интересов хотят дать право "неограниченной свободы", вывести ее из-под общественного контроля, снять с нее ответственность за то, что она делает или может сделать. Государство, если в нем хоть как-то работает избирательная демократия, от ответственности перед обществом совсем уйти не может. Губернатора можно не переизбрать или в определенных случаях судиться с ним. Как призвать к ответственности анонимного изготовителя неработоспособного компьютера или взрывоопасного телевизора, если его адрес "не дом и не улица..."? Как доказать, что именно он, а не те, через чьи руки этот продукт прошел в дальнейшем, сделал его опасным?

но г-ну аузану и его единомышленникам опасной кажется не безответственность мошенников, а напротив, возможность привлечения их к ответственности. Их тревогу и протест вызывает ст. 171 уголовного кодекса рф, предусматривающая ответственность предпринимателей за реализацию товара без голографических марок. Разумеется, именно это копеечное повышение цен за маркировку, а не посягательства мошенников на жизнь и безопасность потребителей, не дикие цены вне всякой связи с голограммами, поставившие огромную часть нации на грань выживания, тянет на то, чтобы именоваться "нарушением прав" людей. Какое смешное и жалкое зрелище - участие в таких борениях за "права человека" наших правозащитников из "мемориала" и московской хельсинкской группы, присоединившихся к аузановскому фонду "общественный договор". Видимо, не устоявших перед интеллектуальной мощью и новизной рассмотренной выше концепции оного договора.

Власть частных интересов над обществом - это не только безответственность как уход из-под общественного контроля. В более продвинутых формах - это такое сращивание с госструктурами, при котором они приватизируются или, по терминологии г-на аузана, становятся "посредниками".

Конечно, это означает разложение госаппарата. В том самом непосредственном смысле, что он перестает быть исполнительным. Он распадается на группировки, у которых своя жизнь, свои интересы, своя политика. На следующей фазе между ними начинается война. Заметьте: не война государства с гражданским обществом, которая всегда ужасна, но которая может дать положительный результат в виде общественного обновления и демократизации государства, а война внутри самих структур госуправления, которая не дает ничего, кроме распада и погружения общества в хаос. Возможно, это и есть настоящая дерегуляция.

Г-н аузан в упомянутом интервью газете "время мн" бодро объявляет: "барьеры раскололи правительство на два лагеря, там идет настоящая война...".

МЕжду его "посредниками" и... Кем? в логике его рассуждений - теми чиновниками, подконтрольные которым частные компании понастроили "всяческие барьеры". Но называются противники институциональными именами - госстандарт, минфин, минсельхозпрод, мнс, минздрав и т.Д. Получается, что это и есть "логова" тех самых коррумпированных чиновников-"барьеростроителей"? или имеются и честные оппоненты "дерегуляторщины"? или такие могут оппонировать только по невежеству?

так или иначе, война уже идет. На войне - как на войне. Один премьер принимает постановление. Другой предписывает неукоснительно его исполнять. Но для чиновника высшего ранга (замглавы мап н. Фонаревой) все это вовсе не указ, и чиновник отважно принимает, по словам газеты "время мн", "сторону взбунтовавшихся предпринимателей". При этом постановление n 601, разумеется, никто не отменял. Зато есть открытый призыв "бунтарей", с которыми солидаризовалась г-жа фонарева, его бойкотировать и не приобретать учетные марки. Верховный суд россии неоднократно признает законность постановления n 601, а для г-жи фонаревой все это - лишь "слабость", с которой она намерена бороться до конца, в том числе - с помощью страсбургского суда.

Вот бюрократическое радение о "правах человека", которое нашим вялым правозащитникам-общественникам и не снилось! да и к чему они, если сама бюрократия готова не то что живот свой, но и самую элементарную чиновничью этику положить за эти "права"?

* * *.

* Справка.

Борис капустин,

доктор философских наук, профессор, декан факультета политической науки московской высшей школы социальных и экономических наук, профессор йельского университета (сша):

"нам хочется разных решений "судьбы" и системы, и российского государства".

* * *.

И Вновь - о надежде.

Я не могу судить о том, насколько эффективно и рационально для нынешних условий россии постановление n 601. Я писал о более простых и очевидных вещах. О том, что "дерегуляторщина" вовсе не тождественна либерализму, которым она прикрывается. Что она, утвердившись в качестве курса государства, приведет не к преодолению негативных последствий прежней политики, а к их усугублению. Что ресурс влияния ее адептов - не представительство гражданского общества, а сращивание с частью госаппарата, приватизация власти, на деле препятствующая подъему ростков гражданской жизни. Что не может быть здоровым государство, органы которого - "посредники" частных интересов, не исполняющие, а саботирующие правительственные решения, какими бы они ни были. Чиновник-оппозиционер - нонсенс и симптом тяжелой государственной болезни. Пока эта болезнь продолжается - укрепление "вертикали власти" останется фигурой риторики, как бы ни перестраивался наш совет федерации и любые другие институты государства.

Все это - против моей надежды. Что за? то, как оппонируют "дерегуляторам" их противники из госаппарата. То, что у них есть серьезные плацдармы. Что небезнадежна, как ее подчас изображают, наша судебная система. Что есть бизнес, серьезно думающий о будущем, вместо того чтобы тешиться сиюминутными радостями от "дерегуляции". Наконец, что в умах растет понимание того, что "дерегуляции" существует не только коммуно-реставраторская альтернатива. Ради этого, в конечном счете, стоит вести публичную дискуссию.

Другое дело, что сегодня аргументы, высказанные в ходе такой дискуссии, зачастую не находят ни малейшего отклика у тех, кто по самому своему положению отвечает за состояние российской экономики. Хочется верить, что это все же произойдет. И лучше раньше, чем позже.

При всех моих разногласиях с г-ном аузаном в одном я с ним согласен полностью. С удовольствием процитирую: дело о постановлении n 601 "в прямом и переносном смысле знаковое. Сейчас решается судьба не отдельного постановления, а целой системы...". НАм только хочется разных решений "судьбы" и системы, и российского государства.