ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Власть строит гражданское общество, потому что считает: само оно в суровом российском климате родиться не может. Если родится, то не построится... А что нужно нам самим? граждане мы или "народонаселение", уважающие себя люди или получатели избирательных бюллетеней?

о путине, политических кумирах и обывательских чаяниях социолог всероссийского центра изучения общественного мнения (вциом) алексей левинсон рассказывает корреспонденту "известий" светлане бабаевой.

- Есть ли у нас политические кумиры?

- российское общество практически лишилось элиты в том смысле, в котором об этом можно было говорить еще два года назад. Между небесами и нами фактически сейчас есть только одна фигура.

Возьмем данные 1999 года, полученные в результате всероссийских опросов. Предлагался список из 119 имен, среди них можно было выбрать 5-6 политиков, которым люди выражали свое доверие. Из этого списка всего около дюжины имен собирали по 3% и больше. Никто не имел доверия более чем от 30% населения, но нескольким фигурам доверяли 21, 18, 15%. Это были своего рода политические звезды.

Появился путин - и произошел буквально взрыв. Когда он возглавлял фсб, что-то знали о нем всего 6% населения. Прошло два месяца, и 45% населения ему уже доверяют.

Однако в то время рядом с ним еще были другие. В начале 1999 года в среднем на одного общественного микрокумира приходилось 11% доверяющих. Сразу после появления путина на одного из этой же дюжины политиков приходилось 7% доверия. Если мы возьмем данные этой весны, то на каждого из них приходится доверия менее чем 4% россиян. То есть политики превратились в фигуры, о серьезном влиянии которых на общество говорить уже сложно.

- А сейчас?

- сейчас есть президент путин, которому, по последним данным вциом, доверяют 42% (доля выразивших одобрение деятельности путина - 73%). Рядом - та же дюжина фигур, которые вместе едва имеют столько, который он имеет в одиночку.

Для людей, которые конструируют путинскую власть, эта ситуация представляется, может быть, очень хорошей. Они добились того, что их избранник всех победил. Но если смотреть с точки зрения здоровья общества, доброкачественности его социальной структуры, то картина нехорошая. Я хочу обратить внимание: когда путин имел большее доверие, те самые 45%, рядом с ним были люди, которые собирали в общей сложности 77 баллов. Таким образом, чтобы доверяли путину, вовсе не надо уничтожать всех остальных. Наоборот, когда вытоптали поляну вокруг, сам путин от этого не приобрел, а потерял.

- Может, это объективный процесс? достаточно одного.

- Разумеется, объективный. Пиарщики лишь подтолкнули процесс.

Некоторое время назад задавали вопрос: нет ли у нас культа личности путина? проблема не в том, есть ли у нас культ личности путина. Проблема в отсутствии на политическом олимпе других личностей. То есть они есть, известны другим политикам, известны газетчикам.

- А почему они не известны людям?

- людям они тоже известны, но не интересны. Они не есть объекты их доверия. Ведь из той дюжины политиков, о которых я говорил, никто совсем с общественной арены не ушел. Но к ним утратили интерес.

- Могут ли они через какое-то время снова стать кумирами?

- только очень небольшое количество персон умело возвращать себе популярность. Как правило, умерла - значит умерла.

- А есть почва для появления новых политических кумиров?

- соцопросы пока этого не показывают. Я говорю о федеральном уровне, потому что на региональном картина несколько иная. Почти в каждом регионе есть свой лидер в лице губернатора. И несмотря на все то пренебрежение, которое они вызывают у газетчиков и вообще у людей, выражающих центральную волю, у губернаторов очень высокие показатели доверия. Это видно и по опросам, и, что называется, по жизни. Если приедешь в провинцию, то легко заметишь: о собственном губернаторе говорят с придыханием, именуя его по имени-отчеству. Мне приходилось быть свидетелем того, как о центральной власти рассказывали анекдоты, которые человеку, скажем так, с положением, может, и не следовало бы рассказывать. Но когда я имел неосторожность пошутить по поводу местного властителя, я увидел, что моя шутка не принята.

Имеет место величайшая компрометация политики и политиков. Это началось при позднем ельцине, когда произошло падение не только его авторитета, но и авторитета властей вообще. Разочарование в политике выразилось в стойком убеждении населения: все политики продажны, мы имеем право никому не верить.

- Что сейчас вызывает доверие на федеральном и региональном уровнях?

- как люди заявляют, доверие у них вызывает русская православная церковь. Другой институт, который вызывает доверие, - армия. Это парадокс, потому что, с одной стороны, армия вызывает доверие, с другой - ее не считают ни победоносной, ни боеспособной, в ней не хотят служить, от нее стремятся укрыть детей. То есть это доверие не к той армии, которая есть, а к той, которая должна быть на этом месте. Доверие к церкви имеет примерно такую же природу. Скажем так: это - слово, в связи с которым люди могут заявить о своем доверии. А вот слово "политика" доверия не вызывает.

- Может, это нормально? люди начнут заниматься своими повседневными делами, в общем, как в нормальных странах.

- Можно прожить и без кумиров, если гражданское общество есть на уровне, досягаемом для обычного человека. Например, на уровне общины, где есть вызывающий мое доверие человек. Он может быть местным священником, местным политическим лидером, просто активистом. Тогда как бы мой этаж общества для меня существует, и мне нет дела, что там наверху. Но этого же, как правило, нет. Подобное пока есть лишь на гораздо более низком уровне, уровне так называемых первичных связей - душа компании, наш папаня, наш дедушка. Или - никого. И вот тогда возникают отвязанные люди... Такая взвешенная в вакууме пыль, для которой нет центров тяготения.

- Но вы же сами сказали про губернаторов.

- Губернатор для жителя области, в которой несколько миллионов человек, находится почти так же высоко, как путин для одного из 150 миллионов россиян. Наше общество очень слабо структурировано, мы очень бедны социальной структурой. И эта бедность меня как социолога волнует куда больше, чем то, как мало долларов доходов приходится на душу населения. У нас всегда будут низкие массовые доходы, сколько бы нефти мы ни продали, потому что при такой убогой социальной структуре доходы будут аккумулированы в одной узкой страте. Потому что общество устроено просто - как лестница-стремянка. Оно не растянуто по горизонталям, по которым распределялись бы деньги, власть, ответственность, интерес, возможность выбора, карьерных движений.

- Хоть что-то, идущее от политиков, вызывает доверие, или, может, появляется то, с чем они претендуют на доверие?

- в начале 90-х годов политики вызывали доверие, уважение, интерес. Через какое-то время произошел слом, и мы все еще живем в фазе, когда этот слом продолжается. Люди переболевают.

В результате образуется простая конструкция: есть очень авторитетный "номер один", при нем - малоавторитетные "номера два, три, четыре, пять" и еще 1-2 фигуры с выраженной функцией. Но это скорее свита. Раньше были еще пугающие фигуры стоящих за спиной. За спиной у ельцина - вы понимаете, я говорю об общественном восприятии - обязательно кто-то стоял: то чубайс, то березовский, то коржаков. Этакая темная сила, которая реально всем и управляет. Идеи, что путиным тоже, может быть, кто-то управляет, еще сохраняются. Но люди уже не могут сказать кто.

И вот, казалось бы, путин - один. Царствует без конкурентов, ему абсолютно некого опасаться. Но одна из главных претензий к путину со стороны публики: ничего не сделано. От него ждут свершений.

- В виде чего?

- публика же не может сказать, в виде чего. Она может только сказать, что этого нет. И хочет, чтобы нечто состоялось. Это как девушка хочет большой любви, она же не знает, от кого она ее хочет. Она лишь знает, что любви она хочет большой.

- Чем это может быть опасно?

- это опасно тем, что когда на таком небогатом небосклоне погаснет и эта звезда, будет такое моральное приморье федерального масштаба.

- На что надеемся?

- на то, что будут разрастаться и усложняться отношения на средних этажах общества - выше уровня личных знакомств, но ниже уровня госструктур. Крепкая структура на этом уровне - необходимая защита для людей и, кстати, хорошая опора для политиков, более прочная, чем зависящее от настроений "доверие".